Страница 44 из 65
— Я не против. Пользуйся. — Он сделал ещё шаг и теперь был опасно близко.
— Именно поэтому не могу и не хочу — потому что не хочу ранить. Всё слишком… неоднозначно. Я не знаю, что будет дальше. Да даже что будет завтра. У тебя ещё всё впереди. — Здравый смысл дал о себе знать. Ну, воспользуюсь я его чувствами в угоду себе, а завтра проклятие сожрёт меня — и что тогда? Что будет с ним? Разве это честно по отношению к нему? Да даже если не сожрёт, всё получится, я верну вторую половинку души, успокоюсь, пойму, что он всё-таки не мой, и? Просто помашу ему ручкой? Как ни крути, ни один из вариантов мне не нравился.
— Ты так говоришь, будто завтра для тебя может и не настать. — Мэтью протянул руку и медленно коснулся моей щеки. Такой ласковый, как котёнок. Ранить его чувства сейчас очень легко. Слишком юн, открыт. Но оно и неплохо. Ему бы хорошую девушку найти.
— Жизнь слишком непредсказуема, — неопределённо ответила я, стараясь уйти от темы. — И вообще, ты хочешь, чтобы меня твои поклонницы разорвали в пух и прах? Мало мне подружек Розарики, так ты решил разнообразить мой план на день?
— Каена, я понимаю, что-то происходит. Возможно, я действительно не тот, кто тебе нужен, но даже если это просто сейчас, просто шанс побыть с тобой — я готов его использовать, не взирая ни на что.
— Я не готова. Именно потому что дорожу тобой и твоими чувствами. Потому что не хочу так, не хочу пользоваться. Каждый достоин быть счастливым. И ты тоже. Так не лишай себя этой возможности. Лучше переболеть относительно сложную болезнь, чем залечивать раны на сердце, которые оставят жуткие и ноющие шрамы.
— Поразительно, похоже, ты боишься больше, чем я, тот кто в тебя влюблён. — Его губ коснулась нежная улыбка. И чего мне не хватает?
— Да, наверное, ты прав. Но разве это не показатель того, как я ценю тебя и твои чувства?
— Никогда не думал, что однажды услышу от тебя такое. Ты невероятная, Каена Линрей. Мой брат — полный идиот, и мне действительно жаль, что на его месте не был я. Тогда я сделал бы всё, чтобы ты была счастлива.
— Ну, есть вещи, на которые мы не можем повлиять. И прошлое относится к их числу, — шутливым тоном сказала я, хотя мы оба понимали, что это не шутка.
— В таком случае позволь мне воспользоваться настоящим и сделать ещё одну шалость.
Я знала, что за этим последует поцелуй, но не стала отвергать или отталкивать. Пожалуй, я и сама сейчас позволяла себе тоже маленькую шалость, слабину. Быть может, в будущем я пожалею, что не воспользовалась этим моментом и не дала ход нашим отношениям. Но где-то в глубине души я знала, что делаю правильно. И для него, и для себя.
Поцелуй получился нежным, чувственным и в то же время таким жадным. На грани прощания, но с возможностью оставить шанс на будущее. Сладкий с горчинкой. А ещё очень, очень долгий. Когда опомнилась, солнце уже село. Какая затяжная шалость. Хотя я не жалею. Стало как-то легко и спокойно. Вроде я не перешагнула за ту черту и в то же время позволила себе за неё заглянуть, попробовать на вкус, на ощупь.
«Ты сделала правильно»,— поддержала меня Миневра, когда я вернулась в комнату.
Наны, кстати, ещё не было. Даже в полночь она так и не пришла. Ясно, девочки «прощаются». Не стала ждать и отправилась спать, а утром мы уже отправились в дорогу. Нана была слегка потрёпанной, но держалась бодрячком. Во всяком случае, перед дедулей она точно не могла себе позволить показывать похмелье. Но… всё равно не вышло. Тот заметил. Он вообще с самого утра какой-то нервный, раздражённый. Может, что случилось?
— Я вижу, вы умеете праздновать отъезд, — с сарказмом заметил он, когда мы уже ехали в карете. — Одна страдает похмельем, а другая…
— Да я вроде ничем не страдаю, — пожала плечами я. В конце концов, я не пила.
— Просто кровь к губам прилила так сильно, что они опухли и покраснели, — как-то совсем ехидно процедил он, зло глядя на мои губы, после чего отвернулся к окну и сверлил взглядом пейзаж.
Подруга тоже посмотрела на мои губы и тихо, но довольно хмыкнула.
— Бальзам дать? — шепнула она.
— Я уже помазала, — так же тихо ответила я и услышала ещё более злостное сопение с тихим зубным скрежетом. Или последнее мне послышалось.
— А адепту Мэтью вы тоже помазали, или забыли? Жаль, если забыли. Его воздыхательницы ему этого не простят, — выдал дедуля ещё одну грандиозную и не менее колкую фразу.
Может, у него тоже похмелье?
Время было далеко за полдень, ближе к вечеру, как лошади стали странно себя вести. Они словно не хотели дальше ехать и всё время вставали на дыбы, отчего карету знатно потряхивало.
— В чём дело? — спросил дедуля у нашего «водилы».
— Господин, с лошадьми что-то не так. Они напуганы.
— Учитель, может, мы тогда воспользуемся случаем и выйдем наружу? Проветримся, заодно и прогуляемся, а то в карете слишком жарко, — предложила Нана.
Я бросила на неё взгляд. Она и правда была вся красная, и волосы на лбу стали мокрыми от пота, хотя я такой жары не ощущала. Может, ей просто плохо после вчерашнего? Зато дедуля резко нахмурился, протянул руку к её лбу да так быстро и убрал.
— Проклятье. Нана, что ты ощущаешь? Прислушайся к своей магии и сущности.
Его тон и поведение меня порядком напугали. Он просто так не стал бы так себя вести, а значит, с Наной что-то не так. Да и про сущность он явно не просто так заговорил. Неужели у Наны просыпается демоническая сущность?
— Я… не знаю. Внутри всё горит и… — тут подруга тоже стала понимать, что происходит, и большими испуганными глазами посмотрела на дедулю и на меня.
— Быстро из кареты, пока лошади её не перевернули, — скомандовал учитель. — Нана, немедленно в тень и ляг на землю — она хоть как-то впитает жар и магию.
Неужели у Наны пробуждается её сущность?
«Да, только радоваться тут нечему, так как её кто-то вызвал искусственно. Помнишь, Нана тебе говорила про этот способ и почему ей его нельзя?»— спросил меня Райко.
Как можно такое забыть. Она просто не выдержит такой мощи и… Стойте. Вы хотите сказать, что Нана сейчас может умереть? И кто-то, зная это, сделал специально?