Страница 21 из 50
— А таможенная площадь? — вздохнул Моня. — Шоб я так жил, место… Закачаешься.
— А думаешь Баку хуже? — спросил Яков. — Срок дали ни за что. Баба заложила.
— Это, как закон. Бабам ничего не стоит.
— Ничего, еще свидимся. Припомню. А пока, как говорится, доверие надо зарабатывать. Видишь, усы для солидности отрастил.
— Тебе личит, — лениво отозвался Чуйков. — Слышал, что вольную тебе хотят дать. Не шибко верится, но чем черт не шутит.
— Треп. По моей статье не дождешься. Время не то. Воры завязывают. Агитацию такую развели. Клюют сопляки. Из-за них и нам жизни не стало. Поперек не попрешь… — Яков встал. За ним поднялся Саша. — Бывайте, одесситы.
…Яков опустил руку на плечо низкорослому Кирееву и, шагая с ним в ногу, стал его уговаривать.
— Послушай, Сашок, может рискнем, а?
— Не могу, Яша. Боюсь. Лучше отстучу год.
— Ну, что ж, не настаиваю. Тебе видней. Только адресок не забудь подкинуть. Твоих проведаю, а если пойдут по следу, пересижу…
— Это можно.
…Двадцатого мая, недалеко от зоны, где рубили лес заключенные, Яков Тер-Теров оглушил конвоира дубинкой и скрылся в лесу. Организованное преследование не дало результатов. Преступнику удалось скрыться…
Городок Белозерск, где жили Киреевы, небольшой, уютный. Яшка сразу нашел нужный дом. Перед дверью он решил окончательно: если встретят ласково, то он тут же предъявит «пропуск» — записку от Сашки Киреева. А уж если догадаются — что ж, финкой еще не разучился работать. Нет, все должно быть в ажуре. Сашка рассказал, что дома у него подрастает сестренка Светлана, наверно, уже школу кончает. Ласковая всегда была, душевная.
У Яшки сладко заныло сердце.
Прошла томительная минута, прежде чем дверь отворилась. На пороге стояла девушка с пышной русой косой на плече. «Светлана», — догадался Яшка. Удивительно, что милая, женственная, она все-таки чем-то походила на своего рыжего, нескладного брата.
— Вы к нам? — спросила она.
— Вы Светлана?
— Да, а что?
— Здравствуйте, я инженер Балаев. Можно?
Приветливо улыбнувшись, Светлана отступила, пропустила в квартиру элегантного, симпатичного гостя.
— Скажите, пожалуйста, Александра Павловна дома?
— Да-а.
— Превосходно. Я, собственно, к ней. От вашего брата Саши Киреева.
— От Саши! Заходите, заходите…
Гость вошел в прихожую. Светлана побежала в комнату.
— Мамочка, тут от Сашки! Инженер один, — донесся ее голос.
Встреча была радушной. Гостя пригласили в комнату, усадили за стол. То и дело смахивая слезинки, Александра Павловна достала домашние соленья, наливку. Едва дождавшись, пока гость перекусит, они засыпали его вопросами. Киреевых интересовало все: когда Саша возвратится, как себя ведет, похудел ли, скучает ли по дому…
Яшка отвечал мягко, вежливо. Светлана, усевшись на стул рядом с гостем, поглядывала на него с нескрываемым любопытством. К концу обеда, «вдруг вспомнив» о записке, «инженер», протянули ее Александре Павловне.
«Дорогие мама, Светик! — прочла вслух Александра Павловна, — товарищ, который вам вручит записку, хороший парень. Целую вас, Саша!» — Она заплакала, сложила записку и отдала ее Светлане.
О себе Тер-Теров рассказывал очень убедительно, глядя на мать и дочь почти виноватыми, искренними глазами.
— Я не уголовник. Так случилось… Работал на стройке в Ростове. Я сам ростовчанин. Ну и не досмотрел кое-что, доверился прорабу. Вот и попался…
— Ох и законы-то, господи! Ни за что, ни про что ломают жизнь человеку, — Александра Павловна вздохнула. — Вот Сашка наш. Какой он вор? Да он курицу чужую не возьмет, а три года дали.
— Ему кажется дали за соучастие?
— Да, да, за соучастие. Сбили с толку соседские ребята. Санька и Коля. Эти уже отпетые, по десять лет получили.
— Не горюйте, скоро будете вместе.
Яшка-Султан, назвавшийся Михаилом Балаевым, уже неделю гостил у Киреевых. Как-то незаметно они перешли на «ты» со Светланой, стали бывать в кино, на танцах. Иногда, будто забывшись, он брал ее под руку. И тут же смущенно извинялся… Словом, Яшка пустил в ход весь свой опыт бывалого соблазнителя. Светлана доверчиво тянулась к нему. Поняв, что девчонка увлеклась, Яков однажды с грустью заявил, что пора ему, дескать, возвращаться на родину, в Ростов. Светлана запротестовала. Александра Павловна, собиравшаяся на ночную вахту, с трудом упросила гостя остаться еще хоть на денек. Яков, для виду поколебавшись, согласился. Мать отправилась на работу. Вскоре и Яков ушел.
— На пять минут, — пообещал он расстроенной Светлане.
Вернувшись, поставил на стол бутылку коньяка, сладкое вино, сунул девушке кулек с шоколадными конфетами.
— Ты ведь ничего не знаешь, — объявил он Светлане, — мне сегодня двадцать шесть лет…
— Ой! А что же ты не сказал раньше? И мама ушла…
— Ничего. С мамой можно отметить эту дату и завтра, а сегодня… Разве нам плохо вдвоем?
Девушка смущенно потупила глаза.
— Лучше бы с мамой…
Яков произнес пышный тост. Светлана с трудом выпила первую стопку коньяка. Через несколько минут ее захлестнуло веселье. А «Миша» все говорил, говорил какие-то горькие слова о своем одиночестве, о том, что никогда не сможет забыть ее глаз, голос.
Никто, никогда не говорил так с этой милой, курносой девушкой из Белозерска. Светлана уткнулась в Яшкино плечо, заплакала счастливыми, пьяными слезами. Потом выпили еще по стопке. Яков включил проигрыватель. Светлана танцевала, тяжело повиснув на руке партнера.
— На брудершафт? — спросил Яков, не выпуская ее из объятий.
— А как это?
Они снова выпили. Светлане стало весело. Ноги уже не держали ее. Цепляясь за Яшку, она хохотала. Когда Яшка понес ее к кровати — безвольную, ничего не понимающую, она лишь слабо улыбалась в ответ…
Уходя из дому, Тер-Теров отнес бутылки, рюмки и другую посуду под кран. Тщательно переполоскал все. Потом умылся сам и уложил в чемоданчик свои пожитки…
В ту же ночь в городке, на улице Горького, была совершена кража в универсальном магазине. Неизвестный преступник, как отмечалось в суточном донесении местной милиции, похитил из магазина на десять тысяч рублей ювелирных изделий.