Страница 220 из 224
— Ну, местечко как местечко, — говорит он. — Пиво, вино, жирные снеки — сколько угодно, чтобы артерии себе забить. А вот грязные журналы и сигареты я не продаю. Никогда.
— Люблю мужчин с принципами, — говорит Кэти, вытаскивая из кармана куртки тонкую пачку десяток и двадцаток.
Он начинает пробивать покупки.
— Не знаю насчёт принципов. Слыхал, может, про такие. А вот что у меня точно есть — это здоровый страх перед Адом.
Либби ставит на прилавок две холодные бутылки Pepsi и несколько шоколадных батончиков.
Кассир говорит:
— Мой папаша закурился насмерть, ещё в те времена, когда реклама расписывала, сколько пользы табак приносит здоровью.
Потом — Либби:
— Ты только не начинай эту гадость, юная леди.
— Мне кажется, люди курят от скуки. А мне скучно не бывает. Я всё время читаю, гимнастикой занимаюсь, топорики метаю.
Прежде чем кассир успевает отреагировать на топорики, звенят колокольчики у двери. Новый покупатель. Нет, двое. Один белый, примерно пять футов десять, с густыми светлыми волосами; второй чёрный, около шести футов двух, с бритой головой. Но в единственном смысле, который сейчас важен, они одинаковы — такие же, как Зенон и Райс. Они стоят сразу за дверью и смотрят на Кэти с Либби, безо всякого выражения, как древние сущности, созданные ещё до человека для жатвы душ; как будто они уже всё видели, всё делали и теперь просто исполняют порученную работу — без страсти, но с отточенным чувством нюансов узаконенного убийства. Инаковость этого дня, и мира, который с ним наступил, тоже воплощена в этих людях.
Кэти прикидывает варианты — их мало, и все скверные. Она кладёт деньги на прилавок за покупки и ведёт себя так, будто вошли не какие-то особенные люди, а просто двое новых покупателей, будто одного этого упрямства хватит, чтобы так и было.
Старик за кассой, явно знакомый с теми, кому не даёт покоя скудное содержимое кассового ящика, перестаёт пробивать снеки. Голос у него уже не тот простецкий, каким он говорил прежде, а холодный, властный — такой мог бы заставить призадуматься людей с дурными намерениями, если бы они ещё не были уверены в своём плане.
— Если вы, джентльмены, от той компании, что всё настаивает продать мне систему видеобезопасности получше, так меня моя вполне устраивает. И тем, как она в реальном времени всё в облако грузит, я доволен как пудингом.
Он улыбается Кэти.
— Извините, если вас это смутит, мэм, но вас пишут для потомков с той самой минуты, как вы вошли. Девятнадцать долларов в месяц стоит — и каждого цента стоит.
Ей навсегда запомнится печаль в его глазах — даже когда он дарит ей вежливую улыбку.
Младший из двоих говорит:
— Вот это да, в реальном времени в облако. Никогда о таком сервисе не слышал.
Старший говорит:
— Я слышал, но не думал, что в такой задрипанной дыре у чёрта на куличках всё будет настолько на уровне.
— И всего девятнадцать долларов в месяц, — добавляет младший.
Его напарник говорит:
— Только вот какая у него после месяца труда и нервов прибыль остаётся? Подозреваю, ровно эти девятнадцать долларов и оставались.
Младший, по-видимому, понимает, что за прилавком лежит оружие и что старик уже почти закончил свои расчёты, решая, пора ли до него тянуться, — потому что он засовывает руку под спортивный пиджак, достаёт пистолет и стреляет дважды. Второй выстрел уходит мимо цели и вообще лишний; первый оказывается особенно удачным попаданием в голову — пуля входит через левый глаз. Старик падает с табурета на пол, следом за обломками затылка и месивом мозгов, будто он никогда и не был настоящим, а был лишь идеей человека, — а именно таков он и был для этих тварей, что посмеялись над ним и прикончили его.