Страница 203 из 224
Оружие в арсенале Кэти на Лестнице Иакова, по совету Ави, было куплено с чёрного рынка. Никто не знал, что оно у неё есть, пока Зенон и Райс не вторглись в её жизнь. Зенон и Райс мертвы, и в среду, во время всех тех событий, у них едва ли был повод сообщать кому-либо, что она вооружена. Если на уличных камерах и есть запись, где они несут оружие после высадки на материке — когда переправились туда на лодке с Лестницы Иакова, — её, возможно, ещё не нашли. А может, качество там такое — ночь, проливной дождь, туман, — что запись просто бесполезна.
— И потом, — говорит старший, — в четырнадцать лет это уже никакой не ребёнок. Кто сейчас вообще считает четырнадцать лет детством?
— По мне, — говорит убийца, — в наши дни и двенадцать — уже не ребёнок. Может, десять.
— Некоторые и в десять, — говорит напарник, — но не все.
Агенты развлекаются этой своей больной игрой, потому что не потрудились обыскать Range Rover, стоящий у колонок, где спрятаны AR-15 и дробовик. Из-за её прошлого они видят в ней запуганную женщину, которая после убийства семьи струсила и спряталась на отдалённом острове. Они не знают всей истории о том, что произошло в доме нонны Джаны, и даже не знают, что она с Либби там была. Для них она просто человек, который знает слишком много о том, что случилось на Рингроке, и бежит и от ужаса этого события, и от смертельных последствий свидетельства о том, что должно быть любой ценой замято; они уверены, что её легко запугать. И в своей спеси они не способны вообразить, что у такой рохли, как она, может быть пистолет в поясной кобуре под курткой.
— Не трогайте девочку, — умоляет она, стараясь придать голосу нужную ноту отчаяния. — Я скажу, куда мы едем, кто должен нас принять, спрятать. Я всё скажу. Только не трогайте её. Пожалуйста, не трогайте её.
Теперь убийца улыбается уже по-настоящему и показывает эту улыбку напарнику.
— Ну надо же, Том, а дама-то, оказывается, добропорядочная гражданка, хочет поступить как надо. Гордость берёт, правда? Настоящая американка.
Сердце Кэти колотится так, будто вот-вот разорвёт грудную клетку, а к горлу поднимается горький ком, придавая голосу подлинную тревогу и удушливый страх.
— Это друзья моего мужа. Они ничего не знают о Рингроке. Нет причины на них давить. Поговорите с ними — сами увидите.
Это не то же самое, что застрелить Зенона, который уже был дитя Молоха, когда она навела на него оружие. Эти двое — люди, худшей породы, но всё же люди. Перейти этот мост — значит перейти и бездну, а обратной дороги не будет.
— Адрес у меня здесь, — говорит она.
Она лезет в наружный карман куртки, потом в другой, изображая растерянность.
— Куда же он делся?
Она тянется левой рукой поперёк корпуса, будто к внутреннему карману куртки, — видит, как в глазах убийцы вспыхивает подозрение, — выхватывает пистолет, берёт его двумя руками и в упор всаживает в него две экспансивные пули в грудь. Он падает так быстро, что пистолет выпадает у него из руки ещё до того, как он успевает хотя бы рефлекторно выстрелить. Старший, Том, как раз запихнул в рот последний кусок батончика и держит руки пустыми, но тут же рвётся к кобуре; лицо у него перекошено такой яростью, что кажется, будто его человечность — такая же маска, как у репликантов Молоха. Он тянется за оружием вместо того, чтобы поднять руки и попытаться выманить у неё милосердие. Кэти казнит его — именно так она должна это понимать: он, нераскаявшийся враг свободы и жизни; она — воплощение справедливости.
В воздухе густо пахнет порохом и кровью, в ушах звенит. Кэти поворачивается к Либби.
В глазах девочки блестят не пролившиеся слёзы.
— Мне так жаль, что тебе пришлось…
— Мне тоже, милая. Но не жаль, что я это сделала.
Она убирает пистолет в кобуру, забирает с прилавка бутылки с газировкой и упаковки вяленого мяса и отдаёт Либби, оставляя шоколадки.
— Если у старика была машина, она, наверное, стоит сзади.
Они бегут через магазин в кабинет. На стене у задней двери закреплён перфорированный щиток. Среди висящих на нём ключей — связка от старой машины, выпущенной в Детройте ещё задолго до того, как кто-то вообще придумал электронные ключи.
За магазином стоит бело-песочный Ford LTD Country Squire. Универсал так любовно содержали, что он выглядит как экспонат автомобильного музея, который бережно хранили с того самого дня, как он впервые появился в салоне в семидесятых.
Протягивая ключи Либби, Кэти говорит:
— Открой заднюю дверь. Я подгоню Range Rover.
Когда Кэти объезжает угол здания, Майкл Дж. уже у окна багажного отсека Range Rover. В пятидесяти ярдах к северу от магазина, на обочине, словно брошенный, стоит тёмный седан — наверняка машина агентов.
Она загоняет внедорожник за здание и ставит рядом с универсалом, вне видимости с шоссе. Они с девочкой быстро перетаскивают длинноствольное оружие, вещи для маскировки, чемоданы и сумку с погребальными урнами с заднего сиденья Range Rover на заднее сиденье Ford.
К этому времени Майкл Дж., уже опытный путешественник, ловко спрыгивает с одной машины и запрыгивает в другую. В универсале его пространство больше, чем во внедорожнике, и он изучает его, принюхивается — зачарованный десятилетиями тонких запахов, скопившихся здесь и почти неуловимых для человеческого носа.
Когда они выезжают обратно к шоссе, Кэти видит, что стрелка бензобака упёрлась в отметку «полный». Даже на этой большой красавице с её прожорливостью они должны пройти оставшиеся двести шестьдесят миль без остановки.
Вместе с Либби они перебирают все варианты того, как их план может пойти наперекосяк, не потому что после событий в придорожном магазине ими овладел мрак, а потому что внимательность к рискам может дать преимущество в решающую минуту. Ави всегда говорил: если назвать дьявола по имени, ты его не призовёшь; а вот если делать вид, будто дьявола нет, этот самый горделивый из демонов непременно явится, чтобы над тобой посмеяться.