Страница 185 из 224
Либби пересекает кухню, кладёт дробовик на стол, опускается на четвереньки и заползает под свисающую клеёнку.
Оказавшись лицом к лицу с Кэти, старуха говорит:
— Будь я в твоём возрасте, ты бы уже сдохла. Я бы тебе язык вырезала за то, как ты со мной разговариваешь.
Пять дверей. Одна у неё за спиной. Другая далеко справа, почти вне поля зрения. Кэти не хочет отводить глаз от старухи, которая стоит на расстоянии вытянутой руки. Эта престарелая психопатка держит руки в карманах домашнего платья, и тут не надо быть параноиком, чтобы заподозрить: в одном или в обоих карманах у неё простое оружие — пилочка, перочинный нож, лезвие, — которым она с радостью полоснёт по сонной артерии или выколет глаз.
— Он рассказал вам про Молоха, — говорит Кэти, — но вы не понимаете, что это значит.
— Я понимаю больше, чем ты поймёшь, даже если до тысячи лет доживёшь. Бобби никакого копа не стрелял. Он теперь в Рингроке всем рулит. Принёс мне большие новости, хорошие новости, хотел рассказать, как душ примет. Он на Рингроке главный, а вот ты — просто брехуха.
Либби выползает из-под стола, поднимается на ноги и показывает пистолет.
— Он был закреплён снизу на пружинной скобе.
Это кухня ведьмы. Кэти и Либби — две Гретель без Гензеля, и они всё равно могут закончить в печи.
— Проверь тот стул, — говорит Кэти.
Девочка садится на стул, к которому направлялась старуха. Обеими руками ощупывает сиденье снизу.
— Чисто.
Когда Либби встаёт, Кэти велит старухе сесть, но ведьма отказывается.
— Уже не надо. Ишиас вдруг отпустил. Мне в туалет надо — если только ты не извращенка, которой нравится смотреть, как старая бабка под себя ходит.
На втором этаже что-то падает с жёстким грохотом; удар отдаётся в перекрытиях, и в шкафах звенит стекло о стекло, словно это тонкий смех злых эльфийских тварей, тайно живущих в многочисленных укромных закутках кухни.