Страница 121 из 224
Контроль
Ключ от лодки.
Шок от положения, в котором оказалась Либби, бьёт так сильно, что её качает на пятках. На мгновение она не может вдохнуть, а когда воздух всё-таки приходит, вдох причиняет боль. Боль под грудиной быстро разрастается, превращаясь в судорогу в животе.
Она стоит на верхнем ярусе лодочного сарая, у начала трапа, и смотрит вниз на тридцатифутовый каютный катер — полностью деревянный, самый прекрасный механизм из всех, что она когда-либо видела. На корме у него выведено имя — «Пятый день», и это загадка, которую мог бы объяснить только первый владелец, давно умерший, а потому вокруг неё родилось множество теорий. Дом и катер одной эпохи. Человек по имени Лайонел и его сыновья, Саймон и Джек, приезжают с материка четыре раза в год и швартуют своё судно на неделю, чтобы обслужить дерево, двигатель и все механические системы «Пятого дня». Катер быстрый, послушный, устойчивый в плохую погоду — и совершенно бесполезный без ключа, который запускает стационарный двигатель.
Либби по очереди стояла за штурвалом в открытой воде с девяти лет. Теперь она умеет швартоваться и управляться с каютным катером в любых условиях. Она изо всех сил заставляет себя быть лучшей во всём — от домашнего обучения до гимнастики, от вождения лодки до дайвинга и заплывов на дальние дистанции. Хотя она никогда не ожидала смерти Сары, она знала: эта женщина не останется в её жизни навсегда. Либби хотела быть как можно более готовой к тому дню, когда у неё не останется никого, кроме родителей, которым до неё меньше дела, чем до собственных профессиональных достижений; готовой опираться на себя и держать свою жизнь под
контролем
настолько, насколько это возможно.
И вот теперь, глядя вниз на лодку, к которой у неё нет ключа, она вспоминает то, что когда-то прочла:
Не было гвоздя — подкова пропала, не было подковы — конь пропал, не было коня — всадник пропал.
Это верно, но без надежды
всё
пропало — а она не собирается сдаваться.
Дверь человеческого роста между причалом и лодочным сараем нельзя запереть изнутри. Одно из оставшихся порождений может идти по её следу — возможно, уже сейчас поднимается по ступеням на причал.
Она нажимает кнопку, поднимающую большие секционные ворота со стороны озера.
Помимо большого прекрасного деревянного каютного катера, в широком швартовочном месте стоит двенадцатифутовая лодка с подвесным мотором. Для неё ключ не нужен — нужна только сила, чтобы дёрнуть шнур стартера.
Пока ворота со стороны озера поднимаются, она спешит по трапу вниз, к плавучему причалу.
Она не из тех, кто сдаётся. Никогда. Если бы она собиралась сдаться, она сделала бы это в первые семь лет своей жизни — до милой Сары, — когда родители были ещё более отстранёнными, чем здесь, на Оук-Хейвене. В те годы Либби отдали на попечение Клариссы, которая считала титул «няня» оскорблением. Двадцати-с-чем-то-летняя «специалист по уходу за детьми», Кларисса получила какую-то степень, которая впечатлила Франческу и Роли. Она верила в силу прикладной психологии — как она, улыбаясь, говорила, — «чтобы превратить самого упрямого маленького дикаря в образцового гражданина». Любой диктатор с многочисленными политзаключёнными высоко ценил бы Клариссу за умение психологически пытать, хотя временами она не гнушалась и щипками, и шлепками, и тычками. Как бы мала ни была Либби — сначала дошкольная кроха, потом школьница младших классов, — она могла бы сломаться под этой мучительницей, если бы не была такой умной и если бы Кларисса не была такой дурой. И всё же, если бы Кларисса согласилась остаться с ними, когда они переехали в Оук-Хейвен, и если бы Сара не захотела занять это место как форму покаяния, к этому времени Либби могла бы уже окончательно съехать с катушек. Можно не сдаваться — и всё равно быть сломленной в процессе несдачи.
У основания трапа она торопливо пересекает переднюю перемычку швартовочного места и обходит к меньшему судну. Оно привязано к кнехтам спереди и сзади. Дверь у начала трапа остаётся закрытой: с причала внутрь никто не вошёл. Она прячет дробовик под пассажирской поперечной банкой, где он будет хоть немного защищён от дождя, отвязывает концы и перебирается на борт — на кормовую скамью. Ей приходится дёрнуть шнур стартера трижды, но мотор заводится. Она прибавляет газу и выводит лодку из швартовочного места, из лодочного сарая.
Небо чёрное, вода чёрная, и молнии ничему не помогают. Выходя из лодочного сарая, она смотрит точно на восток. В ясную погоду огни на побережье далёкого материка — яркая трещина в иначе полной тьме, будто ночь — скорлупа раскалывающегося яйца. Сквозь этот ливень и рваные лоскуты тумана, который гонит ветер, она не видит ни следа сияющей береговой линии. На каютном катере есть компас; на этой маленькой лодке — нет. В переходе она будет почти слепа. Без компаса и без зрительных ориентиров потеря направления неизбежна. Ей может казаться, что она идёт к ближнему берегу, а на самом деле её унесёт на юг-юго-запад, мимо Рингрока, в полную длину огромного озера, где она может оказаться в нескольких милях от суши — без топлива и в дрейфе.
Там, в доме, пока Сара, пытаясь поднять окно, выбиралась из хозяйской спальни, она, среди прочего, сказала, как правительство попытается сдержать Молоха. Времени, чтобы выскользнуть из санитарного кордона, оставалось всё меньше: молот, скорее всего, опустится задолго до рассвета — возможно, не позже полуночи, то есть через три часа.
Не будучи уверенной, что в подвесном моторе хватит топлива, чтобы добраться до материка, даже если она удержит курс одной лишь интуицией — и с часами Судного дня, тикающими где-то на заднем плане сознания, — Либби идёт на юг. У юго-восточного угла Оук-Хейвена она резко берёт вправо и ложится на курс северо-северо-запад — к Лестнице Иакова.
Судя по тому, что она видела, Либби считает, что женщина на Лестнице Иакова живёт одна. Кто бы она ни была, ей, очевидно, не нужна компания: она ни разу не пыталась наладить контакт с ближайшими соседями на Оук-Хейвене — да и вряд ли её встретили бы радушно, особенно если бы она задавала вопросы о Рингроке. Однако у неё есть каютный катер — меньше того, на который Либби надеялась, но вдвое больше этого катерка; наверняка там есть компас, а может, и продвинутая навигационная электроника.