Страница 74 из 78
Мужчина с трудом проглотил, захрипел и обмяк, отключившись.
— Он умер? — выдохнула испуганная женщина.
— Нет. Скорее, наоборот, ожил. Помогите перенести его на диван, но ни в коем случае не дотрагивайтесь до корок.
Вдвоём мы положили артефактора на диван, после чего я аккуратно скрутил простынь и велел женщине сжечь свёрток. Та выбежала на улицу, и в окно я увидел, как она бросила свёрток на землю, облила его какой-то жидкостью и подожгла. Простынь сгорела меньше чем за минуту.
Между тем больной пришёл в себя и с удивлением рассматривал розовые ладони.
— Получилось? — еле слышно спросил он.
— Да, хотя это было непросто. Впредь работайте в перчатках, чтобы снова не стать жертвой манароса, и будьте предельно осторожны, — ответил я.
Супруги бросились наперебой благодарить меня. Женщина так расчувствовалась, что снова заплакала и крепко обняла меня, а мужчина выписал чек на пять тысяч, хотя я просил три.
На обратном пути я позвонил Ване. Эликсир для Лены у меня был с собой, и вскоре мы уже ехали в сторону Твери. Я рассказал другу о том, что случилось с артефактором и предупредил, что в анобласти нужно быть очень осторожными.
— Помню один случай. Охотник внезапно умер, а на похоронах все увидели, что у него из уха выглядывает росток, — сказал Ваня. — А ещё мой дед рассказывал, что его дядька себе кончики пальцев отрубил. Говорил, что под ногтями у него что-то поселилось. Все считали его сумасшедшим, но, похоже, он тоже заразился манаросом.
— А он был охотником?
— Да, как и все в моём роду. Правда, несколько человек служили в имперской гвардии, но в основном мы все занимаемся анобластью, это наш долг перед империей.
— Понятно, — кивнул я.
Похоже, случаи с заражениями не редкость, поэтому нужно заняться разработкой зелий для лечения и профилактики этой напасти. В моём мире такой проблемы не было, поэтому следует хорошенько пораскинуть мозгами, чтобы создать качественные составы без побочных эффектов.
Когда мы подъехали к лечебнице, время было почти девять, поэтому дежурная — дама с пышным бюстом, не хотела пускать нас, но я уговорил ее. Представляю, как мучается Лена. Я то знал, что такое ожоги, ведь сам в первые годы своей алхимической практики не раз ошибался: то обливался гремучей смесью, то смесь взрывалась. Иногда это случалось по незнанию. Иногда по неаккуратности, но чаще — целенаправленно. Таким образом я испытывал некоторые свои эликсиры и зелья.
Девушка уже лежала в кровати и ждала лекаря, который в очередной раз должен был снять боль.
— На, выпей, — протянул я ей пробирку с янтарной жидкостью и резким запахом. — Только не говори никому, что я тебе дал. Хорошо?
Она кивнула, осторожно взяла пробирку и, принюхавшись, сморщила нос.
— Ты уверен, что нужно пить? Может, лучше смазать ожоги?
— Можно и смазать, но эффект будет быстрее и лучше, если выпить, — ответил я.
— Хорошо, я выпью. Только подай мне стакан воды, чтобы запить.
Я налил остывшую воду из чайника в чашку и протянул ей. Лена задержала дыхание, медленно выпила эликсир и запила водой.
— Теперь ложись спать. Утром будешь чувствовать себя намного лучше, — подмигнул я ей и двинулся к двери.
— Саша, стой! — выкрикнула она, села в кровати и подняла рукава рубашки. — Я что-то чувствую. Будто.. будто мурашки бегают.
— Идёт ускоренная регенерация. На восстановление потребуется время, — пояснил я, подмигнул изумлённой девушке и скрылся за дверью.
Когда вышел из лечебницы и сел в машину Вани, хотел позвонить деду, но заряд на телефоне закончился.
Весь обратный путь Ваня рассказывал о каких-то общих знакомых, но я его не слушал, а мысленно подбирал эфиры для создания зелья для защиты от манаросов. При грамотном продвижении нам будут поступать заказы со всей империи.
Вернулись в Торжок мы только в одиннадцать вечера. Как только я зашёл домой, сразу почуял неладное. Из гостиной слышались чужие голоса и всхлипы Лиды. Неужели опять проверяющие? Как же они осточертели!
Однако я ошибся.
Едва зашёл в комнату, Лида бросилась мне навстречу.
— Живой! Сыночек мой! Живой! — сквозь слёзы выкрикнула она.
— Конечно. Чего вы так всполошились? — я посмотрел на троих полицейских и осунувшегося деда.
— Почему у тебя телефон выключен? — глухо спросил старик Филатов.
— Заряд сел.
— Настя пропала, — тяжело вздохнув, сказал он и опустил взгляд на сцепленные пальцы.
— Как это пропала? Когда? — напрягся я.
— С гимназии не вернулась. Подружки говорят, что их в час дня отпустили, а её до сих пор нет и телефон выключен, — рыдая на моей груди, пояснила мать.
Полицейские задали мне несколько вопросов о том, когда я её видел в последний раз и не планировала ли она сбежать, и ушли, предупредив, что свяжутся с нами, как только что-то выяснят.
Мы втроем прошли на кухню и сели за стол. Оказалось, дед с Лидой уже весь Торжок оббежали, но никто Настю не видел. Не было её ни у подружек, ни в магазинах, ни в кафешках.
Лида рыдала без устали, а дед был сам не свой и слонялся по кухне, не в силах усидеть на месте.
— Пойду её искать, — решительно сказал я.
— Нет! Не хватало ещё, чтобы ты пропал! — Лида схватила меня за руку.
— Не переживай, никуда я не пропаду. Сейчас немного заряжу телефон и пойду на поиски. Не сидеть же здесь без дела.
Как только поставил телефон на зарядку и включил его, то получил кучу сообщений от Лиды, деда и пропущенные с неизвестных номеров. Однако Настя мне не звонила и не писала. Плохо..
Вдруг телефон зазвонил, и все подпрыгнули от неожиданности. Номер был незнакомый.
— Слушаю.
— Александр, думаю, сейчас вы будете более сговорчивы, — услышал я знакомый голос.
— Лютиков! Ты украл мою сестру⁈ — выпалил я.
Дед и Лида уставились на меня.
— Ну зачем же так грубо? — недовольно протянул он. — Я бы на вашем месте был почтителен с человеком, от которого зависит жизнь вашей сестрёнки.
— Хорошо. Чего ты хочешь? — процедил я сквозь зубы.
— Нам надо встретиться и всё обговорить.
— Когда и где?
— В самое ближайшее время в ресторане «Золотой лютик». Это в Твери. Отправить за вами машину? — любезно предложил он.
— Нет. Сам доберусь, — я сбросил звонок и решительно двинулся в двери, набирая на ходу номер Вани. — Поедем снова в Тверь. Забери меня от склада. Кое с кем надо встретиться.
— Что случилось? — удивленно поинтересовался тот.
— Дело жизни и смерти! Потом расскажу! — заверил его я.