Страница 99 из 194
Никола I и его жена Милена Вукотич. Ксилография. 1877
Будущий правитель Черногории Никола Петрович родился в 1841 году в Негушах. Детство его прошло в Триесте, затем – во Франции, где он учился в Лицее Людовика Великого. Никола свободно владел французским языком, итальянским и немецким, позже освоил и русский. Еще в юности он пробовал себя в поэзии, а впоследствии выпустил несколько сборников стихов и драматических произведений. Наиболее известным стала пьеса «Балканская царица» (1884), посвященная черногорским женщинам.
В 1860 году он прервал учебу в Париже и вернулся в Цетине. Его дядя, князь Данило, по воспоминаниям самого Николы, заботился о нем даже больше, чем родной отец, и всему обучал.
«С 23 апреля живу я дома и в стране уже не как ребенок, а почти как зрелый мужчина. Со мной говорят о серьезных вещах и обсуждают разные дела, я бываю в совете, бываю в суде, на обедах, … и я везде с дядей, и даже чубук [трубка для курения] мне подносят, как ему. Словом, все меня считают мужчиной. Ну, и мне казалось, что я мужчина… Сколько это продолжалось? Вот сколько: с 23 апреля по 1 августа, всего 99 дней».
[5]
[Здесь и далее на странице цитаты из Мемуаров короля Николы (Никола I Петровић Негош Мемоари Књ. 1. Цетиње, 2009). С. 23–25.]
Весть о смерти князя Данила 1 августа 1860 года застала Николу врасплох. «
И тогда я понял, что никакой я не мужчина, а глупое и слабое дитя: ни знаний, ни опыта, маленький птенец в гнезде орла, которому сломали крылья на берегу Котора!»
– пишет Никола в своих мемуарах.
«Печальные и скорбные, весь день с рассвета ждали мы вестей из Котора о раненом Господаре… 2 августа, усталого и несчастного, меня на мгновение охватил сон. Однако пришла весть о смерти моего дяди. Один добрый старый священник подошел к креслу, на котором я заснул, взял легонько мою руку и, поцеловав ее, сказал: «Пусть удача будет с вами, Господарь». Я вздрогнул, вскочил и сказал: «Это неправда!». Но плач и громкие стоны вождей подтвердили мое плохое предчувствие. Я стоял среди них, словно мрамор, растрепанный, глядя на всех и ни на кого не глядя. Все бросились целовать мою руку, я отбивался, – я не буду. Тогда мой отец громко сказал: «Подождите немного, люди!», и он подошел ко мне и сказал: «Никола, Никола, бедный, дядя твой умер, и ты теперь Господарь этой страны. Ты понимаешь?» – спросил он меня растерянно. – О, боже мой! – Говорят, я сказал это так, словно предчувствовал страшные муки, тревоги и ответственность, которые таятся в слове “Господарь!”».
Когда Никола взошел на престол, ему было всего 19 лет. Так он сам описывает себя в этом возрасте:
«высокого роста, легкий и стройный, как тростинка, и ловкий в движениях, смуглый, с пышными волосами, черными глазами и очень пропорциональным телосложением, говорят – я этого не помню, – я был в хорошей форме и хорошо подготовлен. Как все молодые и здоровые люди, я хорошо ел народные блюда, которых не разбирал. Я всегда был доволен тем, что мне подавали; я не любил вино и вообще крепкие напитки. Курил я, как и сейчас, ужасно много – от 60 до 80 сигарет в день. Я много и нерегулярно спал. Я мог заснуть, когда хотел, и также мог бодрствовать, не чувствуя особой усталости. Однажды, вернувшись из Парижа, я проспал в Турине целых 30 часов».
В этом же году Никола женился на Милене Вукотич, ставшей матерью его будущего многочисленного потомства: троих сыновей и девяти дочерей.
Остались заметки о меню княжеского стола по случаю торжественного приема иностранных дипломатов. Как считается, Никола сам составлял список блюд, причем, чтобы удивить гостей, туда были включены исключительно черногорские традиционные блюда. Меню было следующим: тушеная белокачанная капуста, вяленая свинина из Негушей (негушки пршут), морская и речная вяленая рыба, ракообразные из горных рек. В качестве аперитива подавали виноградную ракию, к основному блюду – вино из Црмницы, дамам – медовуху из черногорского меда, а на десерт – пирог Патишпань. В качестве деликатеса подавали вяленое козье мясо, которое готовили в очаге на углях завернутым в листовую капусту прямо при гостях. Это черногорское блюдо называется кошет.
Поначалу фактическая власть оставалась в руках отца князя, воеводы Мирко. Он продолжил курс Данило, делая ставку на поддержку восстаний в Герцеговине. Но новая, предпринятая в 1861 году, герцеговинская авантюра уже не сошла ему с рук. Весной 1862 года Омер-паша Латас вновь выдвинул на Черногорию 50-тысячное войско. После тяжелых боев и осады Цетинья Черногория снова оказалась на грани существования; ситуацию спасло лишь вмешательство великих держав. Следующее десятилетие прошло в относительно спокойных переговорах о спорных черногорско-турецких границах, но с 1870-х годов отношения между странами снова стали ухудшаться.
На Балканах стала назревать напряженная ситуация, которая впоследствии получила в историографии название Великого Восточного кризиса (1875–1878). Он стал кульминацией затянувшегося ослабления Османской империи, которую теперь называли «больным человеком Европы», и стремительного роста национальных движений на Балканах. Корень кризиса заключался в переплетении нескольких факторов: стремлении христианских народов освободиться от османского владычества, их борьбе между собой за новые границы, а также соперничестве великих держав, стремившихся укрепить свои экономические, политические и стратегические позиции на Балканах и Ближнем Востоке.
Все началось с крестьянского восстания против непомерных налогов в Герцеговине в июне 1875 года, близ поселения Невесине. Героическое предание о «Невесиньской пушке» как символическом «первом выстреле» Великого восточного кризиса, прочно закрепилось в народной памяти балканских народов. Черногория, как и в прошлые разы, поддержала восставших. На помощь повстанцам пришли и добровольцы из российских славянских комитетов. В апреле 1876 года вспыхнуло восстание в Болгарии. Его жестокое подавление османами вызвало мощный международный резонанс.