Страница 49 из 194
Такой же политики придерживался и император Александр I, взошедший на российский престол в 1801 году. Он считал выгодным сохранение Османской империи как слабого и потому безопасного соседа. Александр говорил о Турции так:
«Один из принципов моей политической системы будет заключаться в том, чтобы всегда содействовать всеми моими силами сохранению государства, слабость и плохое управление которого являются ценной гарантией безопасности».
Несмотря на такую позицию, он продолжал укреплять отношения с Черногорией. Российский император не доверял Наполеону и, несмотря на подписанный между ними в 1801 году Парижский мирный договор, был уверен, что открытие французами фронта против Турции на Балканах – лишь вопрос времени. Российский МИД даже начал подготовку проектов по образованию на Балканах союзных государств в качестве «заслона» Наполеону. Черногория должна была играть в этих проектах главную роль.
Таким образом, на несколько последующих лет Черногория превратилась в арену борьбы за влияние между тремя силами: Россией, Австрией и Францией.
Двойственная политика великих держав в отношении Черногории, а также победы Наполеона и слухи о том, что он собирается вступить в войну с Османской империей, побудили Петра Негоша вступить в 1802 году в непосредственные переговоры с французским консулом. К этому владыку подталкивал его секретарь – аббат Франческо Дольчи. Кроме того, поскольку Россия и Франция уже подписали вышеупомянутый мирный договор, он мог не волноваться о том, что его действия вызовут в Петербурге негативную реакцию. Негош заверял Наполеона, что в случае войны с Османской империей, черногорцы готовы выступить на его стороне.
Вести о переговорах черногорского митрополита с французами моментально достигли столицы Российской империи и вызвали там крайнюю обеспокоенность. Надежды владыки на взаимопонимание с Россией, подписавшей с Францией Парижский договор, не оправдались: его действия были восприняты как нарушение прежнего доверия. Российское руководство расценило его шаг как предательский и крайне опасный с точки зрения интересов империи, а потому Александр I направил в Черногорию с особой миссией генерал-майора графа М. К. Ивелича, уроженца Боки Которской. Задача Ивелича была непростой. С одной стороны, ему поручалось организовать оборону черногорского побережья в случае французской интервенции. С другой – ослабить французское влияние, дискредитировать политические шаги митрополита и, если потребуется, добиться его отстранения от власти как «предателя народных интересов». Также Ивелич вез черногорскому владыке грамоту русского Святого Синода, в которой жестко осуждалась его политическая и духовная деятельность. Синод требовал его немедленного прибытия в Петербург для дачи объяснений. В русско-черногорских отношениях нарастал серьезный кризис.
Джордж Доу. Портрет Александра I. 1820-е
К счастью, уже вскоре сложившаяся ситуация начала проясняться. Стало понятно, что обе стороны ошиблись в своих расчетах и между ними возникло недопонимание. Петр Негош не стремился к разрыву отношений с Россией и исходил из убеждения, что его действия соответствуют интересам империи. Он поклялся в преданности русскому государю и отверг возможность поддержки французов в случае их высадки на Адриатическое побережье. В то же время и Россия просчиталась в степени своего влияние на внутренние дела Черногории. Попытки российского руководства устранить митрополита вызвали возмущение среди черногорцев. Народ и руководство страны проявили решимость защищать своего духовного лидера до конца. Грамоты, привезенные Ивеличем, а также его собственное поведение вызвали резкое неприятие: черногорское правительство обходило его и напрямую жаловалось в Коллегию иностранных дел, требуя заменить эмиссара на «прирожденного русского». Особенно болезненную реакцию вызвало послание Синода, в котором звучали оскорбительные обвинения в адрес Петра Негоша. В одном из ответных писем черногорское правительство недвусмысленно напомнило, что их митрополит не подчиняется Российской православной церкви. Цетинская епархия, как подчеркивалось в послании, не входит в юрисдикцию Синода и существует независимо: ранее она подчинялась Сербской патриархии, но после ее упразднения в 1766 году фактически стала самостоятельной. А потому их владыка не обязан держать ответ перед российским Синодом, а только лишь перед своим народом.
Благодаря дипломатическим усилиям обеих сторон и стремлению к скорейшей нормализации ситуации конфликт вскоре был улажен. В 1804 году в Которе по распоряжению императора Александра I было открыто российское консульство, во главе которого встал А. О. Мазуревский. Этот шаг стал важным этапом в развитии русско-черногорских отношений. До этого черногорскими делами ведал генеральный консул России в Дубровнике К. К. Фонтон, однако как родственно, так и экономически черногорцы были теснее связаны с Котором.
Консульство в Которе выполняло двойную функцию: оно действовало как официальное представительство России на территории Австрийской империи, однако в условиях особых отношений с Черногорией оно получило и дополнительные, нетипичные для консульских учреждений полномочия – Мазуревскому вменялось в обязанность поддержание тесной связи с черногорским митрополитом и влиятельными старейшинами, а также представительство интересов черногорцев на австрийской территории. Консул занимался защитой их прав, урегулированием имущественных и правовых споров, возникавших между черногорскими и австрийскими подданными, и фактически играл роль посредника в австро-черногорских отношениях. Австрийские власти, разумеется, понимали подлинные цели появления российского консульства в столь чувствительном для империи регионе. Хотя официального противодействия созданию учреждения не последовало, благожелательной атмосферы оно не встретило.
По случаю открытия консульства в августе 1804 года в Цетине состоялась общечерногорская Скупщина, которая утвердила, что все дела с Австрией отныне будут вестись исключительно через российское консульство в Которе и его представителя Мазуревского. Также все присутствующие вместе с митрополитом поклялись в верности России. Аббат Дольчи был арестован и осужден. Тем самым был официально положен конец затянувшемуся черногорско-русскому кризису.