Страница 5 из 309
Алва провел много времени, выслеживая нас, и память о Буксефьорде стерлась. Глядя в холодные глаза Джи, я не сомневалась, что он легко заставил бы Алву преподнести на блюдечке все сведения о Гренландии, реальные и вымышленные. Но он этого не делал. Почему – не знаю. Может быть, имел на пленника свои планы. А возможно, просто не считал нужным – раз уж мы все равно собирались увидеть страну мифических ледников своими глазами.
По той же причине отродью был нужен и Тесла. «Дитя ночи» не мог просто глотнуть крови моего спутника и заполучить все знания, которыми Тесла владел. А даже если бы это и было возможным, Джи все равно не сумел бы воспользоваться этой информацией. Дар ночных отродий годился там, где нужно было выведать факты, – но знания, требующие понимания предметной области, были для Джи все равно что микроскоп для пещерного человека.
– Видишь ли, Ника, – помолчав, пояснил выродок без привычной издевки, – если ты прочтешь несколько глав из учебника по ядерной физике, это не сделает тебя ученым. Ты всего лишь механически запомнишь набор букв. Так это работает. Увы.
Поэтому ему был нужен Тесла.
Крик дозорного все еще отзывался в ушах, сливаясь с посвистом ветра. Я обняла себя руками. Колючие злые порывы так и норовили забраться под парку. Дело шло к ночи, и солнце уже скрылось за горизонтом – гораздо раньше в сравнении с более южными широтами. Чем дальше мы плыли, тем короче становился световой день. Носовые прожекторы ледокола разбивали вечный сумрак мощными лучами, но и те пасовали перед непроглядной тьмой. Как дозорные ухитрялись что-то различать дальше нескольких футов, оставалось загадкой.
– Кажется, наше путешествие близится к концу.
Я не услышала, как он подошел. Порыв ветра, свистнувший в ушах, заглушил щелчок зажигалки, а новый порыв донес аромат табака. Я молча вынула из кармана свою сигарету, он так же молча подкурил от своей. С коротким кивком я забрала из его пальцев тлеющую табачную палочку.
– Для кого-то оно только началось.
Обмен ничего не значащими фразами, как перестрелка одиночными из-за углов, быстро иссяк. Я оглянулась на башенку дозорного, отмеченную в полумраке крохотным сигнальным огоньком.
– Ника, я знаю, что тебе сложно…
– Ничего ты не знаешь! – оборвала я.
Огонек на башне продолжал мерцать. Мерцала и сигарета – маленьким двойником, освещая упрямый подбородок, скошенный шрам и бронзовые в сумраке глаза, в которых застыл расплавленный ледяной закат.
Алая точка отмечала его лицо как единственный ориентир в этой чертовой беспросветности.
– Там был не ты. И после – тоже был не ты.
Он молча склонил голову. Сигарета продолжала тлеть, вспыхивая.
– Но знаешь что? – Я наконец-то посмотрела ему прямо в лицо – прямо на этот алый огонек-ориентир. – Я бы сделала то же самое, если бы ты попросил.
Сигаретный дым запутался в его ресницах. Он стоял, сжимая одной рукой поручень, за которым разбивались с грохотом льдины, подсвеченные прожекторами. Стоял, будто забыв о холоде и ветре, и просто смотрел на меня. А я продолжала – словно корабль, блуждавший во тьме и вдруг обнаруживший свет маяка:
– Если бы я знала все с самого начала, тебе достаточно было бы просто сказать. Но я не знала. И вот это оказалось самым мучительным – твое признание позже. Твое
случайное
признание. Ты не доверял мне. Не доверял настолько, чтобы все рассказать. И знаешь… – Я моргнула, смахивая холодные слезы. – Я бы очень хотела переиграть. Даже не пытку, нет… пусть бы повторилась. Я бы вытерпела ее еще раз – лишь бы не слышать от тебя ничего потом, лишь бы все это стереть. Остаться в неведении. Продолжать глупо и радостно думать, что хотя бы однажды я –
я!
– оказалась кому-то нужна просто так.
Я швырнула окурок вниз, и его поглотили жадные рты острозубых льдин.
Он молча достал еще одну сигарету. Я сжала ее зубами. Выпрямилась, глядя на него, щурясь под порывами ветра. Огонек его сигареты мерцал совсем рядом. Бледный призрак заката отбрасывал тусклые росчерки на его лицо, словно дорисовывая новые шрамы. А мне дорисовывать ничего не было нужно.
Я стояла, открытая ему и ветру, и бесстрашно смотрела в глаза – заледеневшие, словно бескрайний золотой океан.
Он наклонился, подкуривая мою сигарету от собственной. Наши лица разделял всего дюйм. От него пахло солью и дымом, он смотрел на мое изуродованное лицо – и в глубине застывшей бронзы блестели искры незримого костра. На губах – таких близких, таких знакомо-горячих – осели крохотные капли морских брызг, наверняка соленые, наверняка…
Я втянула терпкий аромат и отстранилась. Глаза цвета меда на миг затуманились. Приоткрытые губы дрогнули в легкой усмешке.
– Мне кажется, тебя ничто не сломает.
Я согласно наклонила голову:
– Нельзя сломать еще раз то, что уже сломано.
Глава 2
Чертоги Снежной королевы
«Каролина Квин» остановилась. Впервые за много дней огромный атомоход замер, и льдины, надтреснутые мощным стальным носом, глухо скрежетали, притираясь к крутым бокам корабля.
Перед нами лежала суша. Свет прожекторов дотягивался до пологих берегов, вздымающихся из неожиданно черной воды. И я вдруг поняла, что расколотые льдины вокруг простираются, насколько хватает взгляда и мощности лучей. Это не «Каролина» разбила лед – это неизвестные силы, скрытые толщей воды, превратили белый монолит в безобразное крошево.
– Северная полынья. – Внезапное появление рядом Джи, словно чертика из бензобака, каждый раз пугало и злило. – Здесь наверняка проходят теплые течения.
Я красноречиво поежилась в парке. Джи хмыкнул:
– Люди тут жили веками. Никогда не понимал эту тягу к родному адку. Человек не дерево, корнями не врастает.
Я хотела сказать, что обстановка больше напоминает чертоги Снежной королевы из древних сказок, чем раскаленный ад, но вместо этого фыркнула:
– Да уж, подобные морозильники больше подходят таким, как вы!
Пронзительный взгляд отродья остановился на мне. Показалось, что Джи сейчас меня ударит – но он лишь усмехнулся:
– Многие ваши недостатки касаются и нас.
Ага,
подумала я, разглядывая его обнаженные руки под короткими рукавами рубашки.
Лучше всехзнает людей тот, кто сам никогда не был человеком.
Джи посерьезнел: