Дилетант

Попетляли по узкой, с выщербленными плитами технологической дороге. Через отсутствующий пролет высокого бетонного забора выехали к одному из цехов заброшенного завода, обогнули его по неровному бетонному покрытию, въехали внутрь. Водитель остановил машину. Сергей повёл головой, осмотрелся по сторонам. Кругом упадок, разруха и кучи мусора. Москва ли это? Такое ощущение, что в чужой населенный пункт привезли.

Если выбираться из лап похитителей, то только сейчас. Самое время и самое место. Но главарь свое дело знал. Приставил к уху Рязанцева дуло ПМ, на довольно чистом русском языке скомандовал подручному:

– Джохар, вытаскивай этого козла!

А вот прижимать в тесноте ствол к уху – большая глупость. Если резко дернуть головой, пистолет и соскользнуть может. Ну, нажмёт он на спусковой крючок, так ведь пуля-дура Джохара продырявит. Продемонстрировать, что ли?

Мгновение взвешивал все за и против. Решил, что барабанная перепонка в ушной раковине не лишняя. Шума много, а результат – всего лишь «минус один».

В действие вступил вылезший из машины гамадрил Джохар. За руку уцепился, сдавив ее будто клешней, вытащил Сергея наружу и с большим удовольствием бросил на неровный бетон.

– Али, крышку коллектора отвали пока, – приказал главарь, сноровисто выбравшийся из машины. Размял конечности, и именно тут ему не повезло встретиться взглядом с глазами уже поднявшегося на ноги Сергея.

Современный человек с мороком встречается редко, разве что на непрофессионала в сфере торговли нарвётся. Продавца до этого чаще всего, не вдаваясь в подробности, натаскивал кто-то из старых родственников. Молодым поколением бытовой морок воспринимается фокусом, передающимся по наследству в семье. Покупатель от такого фокуса получает по полной! Вроде как за хорошей машиной на «вторичку» пришел, а всучили развалюху. Ну и куда глаза смотрели? Уже дома только и поймёт, как накололи, ещё и на лишние «бабки» нагрели. Сам по себе морок – дело несложное, если уметь его наводить правильно. Обыкновенное влияние на разум человека с целью замены реальных представлений о Мире на внушенные иллюзии. Один минус – энергия у организма отнимается колоссальная.

Акрам только размяться успел. После наклона взгляд напоролся на глаза молодого русского сморчка, не отличавшегося особыми статями крепкого мужчины, в его представлении, за всю короткую жизнь тяжелее ложки ничего не поднимавшего. Голову как в тисках сдавило, и… отпускать не собиралось. В глазах потемнело. Давление, что ли, скакнуло? С чего бы? А что с Джохаром? Зачем он нож вытащил и за спину его прячет?

Спросил:

– Эй, брат! Ты чего это удумал?

Глаза ближайшего напарника показались безумными и злыми, а сам он при этом скользящим шагом, совсем не похожим на шаг деревенского увальня, подбирается к нему.

Зарезать захотел? Зарезать того, чья рука его кормит? Гнус! Он такой же, как и все мужчины его тейпа! Помесь шакала, русского дебила и порченого чеченца, сто пятьдесят лет назад принявшего в клан иноверцев.

Хотел закричать, остальных своих предупредить об опасности, о предательстве, вот только не смог рта раскрыть, зато заметил, что и другие его соратники ему не помощники. В лучшем случае на произвол бросят и не почешутся. По глазам видно, что со стороны наблюдают и хитрыми улыбками щерятся. За короткий срок два раза то в жар, то в холод бросило.

Взбеленился. Отрывисто, по-иному не смог, крикнул:

– Чего лыбитесь, суки!

Похищенный парень выпал из обоймы мыслей. Ощутил – «душу тянут». А еще всё нутро заполнил сильный страх. Безудержный, животный. Заплакал, сам не понял, от чего больше. От страха или от бессилия.

Почему бессилия? Он ведь может… Агрессия замылила остатки разума. Акрам поднял руку с зажатым в ладони пистолетом, выжал спусковой крючок.

Хитрого, подлого Джохара убил выстрелом в голову. Ощутил облегчение и удовлетворенность, особенно когда увидел, как во все стороны брызнули осколки кости и мозг. Чуть развернувшись, заметил, что улыбка сползла с обросшего бородкой лица Али, и тот в ужасе застыл на месте.

Духом воспрял: «Ага! Ссышь, когда страшно?»

Опомнившись, бывший подельник бросился бежать, кидаясь из стороны в сторону, отчаянно пытаясь достичь укрытия. Акрам усмехнулся. В душе ему всегда хотелось стрелять по убегающим от него людям.

«Эта сволочь не лучше остальных».

Чуть опустив руку с пистолетом, выстрелил, всадив беглецу пулю точно под колено. Услышав полный страдания и боли вопль, засмеялся.

«Вот так-то лучше! Теперь не убежи-ишь!»

Вовремя успел перевести ствол на Ису. Трясущимися руками выпростать из внутреннего кармана куртки свой пистолет у гаденыша почти получилось. Улыбки на лице уже не было, были расширенные от ужаса глаза. Акрам, понимая, что его выстрел будет первым, едва шевеля губами, произнес:

– Не успел, Иса. Всегда медлительным был, потому и сдохнешь собакой, а не волком.

Два выстрела в корпус прибавили шума в морозный воздух.

Теперь довершить расправу над предателем.

Акраму нравилось, когда жертвы бежали, но еще больше ему нравилось, когда они корчились на земле. На плохо гнущихся в коленях ногах подошел ближе. Некоторое время стоял на месте, слушая вопли раненого Али, в попытке уползти ногтями замерзших пальцев скребущего наледь на бетоне. Ловя кайф от происходящей сцены, тщательно прицелился. Второй пулей раздробил другое колено с внутренней стороны, вызвав тем самым вопль боли у беспомощного человека. Учащенное сердцебиение и пульсация в голове добавили желание доставить еще больше боли бывшему соратнику, но… Что-то заставило отринуть мысль ногами попинать единоверца. Пожав плечами, добил того выстрелом в голову, после чего аккуратно и медленно положил пистолет на бетон, прижав ладони к вискам, протяжно завыл, а вскоре, опустившись на колени, потерял сознание, всем телом вытянувшись у трупа земляка.

Сергей расслабился, снял контроль с сознания кавказца и тут же почувствовал, что в этом богом забытом месте он не один. Давно ли?

Когда увидел его, сразу понял, что перед ним необычный человек, а может, и не человек вовсе. Он не напал со спины, как можно было бы предположить, а ведь вполне мог это сделать. Стоял и смотрел на происходящее. Ждал. Когда всё разрешилось, приторно-слащаво повел свою партию игры. Очень образцово-таинственно пожирал Рязанцева глазами, чуть ли не проблеял:

– Так-так!

Выходило у него, будто спрашивал:

«Развлекаетесь, молодой человек?»