Страница 9 из 34
Глава 5
Бывшая Михаила возникла прямо перед ними — высокая стройная женщина с густыми каштановыми волосами — стояла прямо и смотрела в упор, не отводя прямого, немигающего взгляда. В нём можно было прочесть то ли искреннее удивление, то ли спокойную констатацию увиденного. Казалось, она намеренно выбрала нужный момент, чтобы застать их врасплох.
За окном снова начиналась непогода. Свет в коридоре мигнул — раз, другой — и нехотя загорелся снова. Откуда-то издалека, из открытого окна у лестничного пролёта, донёсся нарастающий шум: дождь приближался, шелестел по крышам, тяжелел с каждой секундой.
Загрохотал гром.
По спине Анны прошёл холодок. Она не сразу поняла — от сырого сквозняка или от этого взгляда, упёршегося в неё с порога. Видеть эту женщину снова было крайне неприятно.
— Надо же, какая встреча, — растянула слова Ольга. — Голубки снова вместе. Не ожидала, что ты, Миш, бросив новое, вернешься к старому. Ты ведь, кажется, мальчик взрослый, с головой на плечах, — девушка язвительно вскинула бровь, чуть склонив голову набок, будто в самом деле ожидала ответа.
Михаил по инерции шагнул вперед, заслоняя Анну от бывшей. Анна инстинктивно двинулась следом, спрятавшись за его спину.
— Оль, хватит, — произнес он спокойно, подходя к недовольной особе и оказываясь прямо под её прожигающим взглядом. — Между нами всё закончено.
— Да мне-то какое дело? — Ольга нервно дернула плечами и скрестила руки на груди. — Я и сама вот-вот замуж выхожу. Жду предложения. Мой спутник — очень влиятельный человек. Так что без глупостей!
— Не надо угрожать, — Анна вышла из-за спины Михаила. — Езжай, куда ехала.
— Простите, что нарушила вашу идиллию. Только лифт здесь один, и меня ждут. Не могли бы вы выйти?
Анна нехотя покинула лифт вместе с Михаилом. Щеки её пылали, отливая, казалось, самым настоящим бордовым цветом. Эту женщину она не выносила больше всего на свете — именно к ней ушел Михаил после развода. Ревность сидела внутри раскаленным угольком, разжигая настоящий пожар. Анна не знала, почему они расстались, и лишь сейчас начала допускать, что причиной мог стать невыносимый характер этой особы.
Михаил смотрел на Ольгу тяжелым взглядом, и от этого её улыбка становилась только едче.
— Странно тебя тут видеть, — коротко бросил Михаил. — Ты же собиралась к маме в Петербург?
Ольга хищно усмехнулась.
— С тех пор многое изменилось.
Она сверкнула глазами и с нескрываемым пренебрежением окинула Анну взглядом с головы до ног. Сердце Анны болезненно сжалось. Рядом с яркой, эффектной Ольгой она ощущала себя совершенно бесцветной, и от этого ревность разгоралась внутри с новой силой.
Ольга ещё раз смерила их обоих презрительным взглядом, шагнула в лифт и нажала кнопку.
— Рада была повидаться. Милая пара, ничего не скажешь. Только не пяльтесь так друг на друга — смотреть противно, — бросила она напоследок.
Двери лифта сомкнулись. Анна смотрела на гладкий металл закрытых дверей, словно всё ещё ожидая, что Ольга передумает и вернётся. Потом выдохнула — медленно, почти незаметно — и первой двинулась к номеру. Михаил молча пошёл следом.
Внутри было шумно. Гроза за окном не утихала, дождь колотил по стеклу равномерно и настойчиво, но этот звук казался теперь далёким, почти чужим. Михаил прошёл прямо в ванную, не оборачиваясь. Щёлкнул замок. Зашумела вода.
Анна опустилась на свою сторону кровати — именно на свою, как будто эта невидимая граница посередине матраса имела сейчас особое значение — и закрыла глаза.
— Какой позор, — произнесла она тихо, ни к кому не обращаясь.
Мысли ещё какое-то время вертелись по кругу — взгляд Ольги, её усмешка, этот тягучий, нарочито равнодушный голос — но постепенно всё это начало размываться, уходить куда-то на дно, и Анна уснула.
Разбудил её Михаил.
— Ванная свободна, идёшь? — спросил он, растирая волосы полотенцем.
На нём был надет белый гостиничный халат с аккуратной вышивкой на кармане. Кожа чуть покраснела — от солнца. Сколько Анна его знала, Михаил никогда не мазался кремом и неизменно сгорал. В отличие от неё.
— Не хочу, — устало ответила Анна. — Лягу так.
— Прямо в одежде? — Михаил шумно выдохнул и опустился на край кровати. — Ань, послушай. То, что было у нас с Ольгой, — ошибка. Мы расстались быстро, и именно я это инициировал. Вот она и злится.
— Ну и что мне с того? — так же холодно отозвалась Анна. — Будешь мне на ночь сказки рассказывать про своих подруг? Думаешь, мне есть до них дело?
— Как знаешь.
Щёлкнул выключатель. Свет погас. Матрас рядом прогнулся под чьей-то тяжестью.
Анна провалилась в глубокий сон.
Ночь прошла в тревожном небытие. Вторая ночь вместе — за долгие годы разлуки. Анна всплыла из этой темноты первой, ещё не понимая, что именно её разбудило. Что-то тяжёлое лежало у неё на лице — тёплое, непрошеное. Она не сразу сообразила: рука Михаила. Он, должно быть, повернулся во сне, раскинулся по-хозяйски, не отдавая себе в этом ни малейшего отчёта. Анна замерла на секунду, не решаясь пошевелиться, потом осторожно убрала его руку со своего лица. Михаил что-то пробормотал — глухо, нечленораздельно, — и, так и не проснувшись, отвернулся к стене.
Рассвет уже пробивался в окно, и Анна пошла в душ. Она корила себя за вчерашнее — за то, что дала себя поймать, что позволила этому случиться. Чем ближе она оказывалась к Михаилу, тем уязвимее себя чувствовала. Ощущение края, за которым была пустота, не отпускало. Вчерашняя Ольга стояла перед глазами — её ядовитая ухмылка, то, в каком виде она их застала, все эти намёки и холодный оценивающий взгляд. Всё это выбивало почву из-под ног.
Но было и другое: Анна была рада, что Михаил её бросил. Такая женщина его не стоила.
В семь утра открылся шведский стол. Михаил, как на грех, уже проснулся и шёл следом за Анной чуть ли не до самой стойки с едой. Там им удалось разойтись в разные стороны. Анна долго стояла в нерешительности перед рыбой и мясом, так и не определившись, и в итоге взяла омлет с салатом.
За столом она без всякого интереса возила вилкой по тарелке — есть совсем не хотелось. Взгляд сам собой блуждал по залу в поисках Михаила. Ей хотелось снова его увидеть. Спросить, как он спал, что собирается делать сегодня. Всё возвращалось на прежние рельсы, скатывалось туда само собой. Сначала ищет его глазами, а потом — что, снова примется стирать ему носки?
Нет уж, не выйдет! — велела она себе, но было уже поздно. Бывший муж сам подошёл к её столику.