Страница 27 из 69
Наши знакомые отнеслись с участием, что было характерно для здешних, одновременно все тактично старались щадить наше самолюбие. И неудивительно: за всю свою сознательную жизнь я не мог припомнить, чтобы у матушки возникали какие-либо серьезные раздоры с соседями. Никто не выказал ни малейшего злорадства или торжества, хотя для некоторых наша гостиница была как сор в глазу, ибо большинство желающих отдохнуть при наличии свободных мест неизменно предпочитали наш кров всем прочим. Словом, после разгрома жилища нас окутала атмосфера заботы и участия, хотя никто, не исключая и нас самих, не понимал толком, что же такое приключилось прошлой ночью? Разумеется, в досужих вымыслах не ощущалось недостатка. Наш тихий уголок гудел, как потревоженный улей, после стольких лет спокойствия, прерываемого лишь редкими операциями Пограничников, удачными и нет, по предотвращению Переходов к головоногим. Все здесь ощущали себя жителями не просто захолустья, а Пограничья, края человеческой цивилизации вообще и начала чего-то совершенно иного, чуждого и непонятного, а потому воспринимавшегося с инстинктивным опасением — наличия в подводных глубинах по ту сторону многокилометровой песчаной полосы таинственного и разумного сообщества головоногих. Не было проявлений явной враждебности с их стороны, хотя история знакомства с разумными моллюсками доказывала умение хозяев океана постоять за себя в случаях человеческой бесцеремонности. Установившееся теперь и молчаливо принятое обеими сторонами сосуществование двух рас, точнее, биологически чуждых видов, казалось естественным результатом прежнего противостояния. Естественным и незыблемым, если бы не открытие уникальной возможности перехода, трансформации людей в головоногих, неизученного и потому вызывающего чувство угрозы перерождения для человечества. Но для живущих здесь и привыкших к постоянному соседству обитателей глубин такие заключения представлялись слишком надуманными, не имеющими к нам отношения. А созданная Служба Пограничников, пресекающая ночные контакты в целях перехода, представлялась слишком обременительной обузой для нас и удобной кормушкой для бюрократических чинов далекой администрации Старых миров.
Отдельные факты удачных или сорванных Пограничниками Переходов не нарушали до сих пор распорядок здешней размеренной жизни. С существованием Пограничников мирились, видя в них гарантов стабильности, лишь иногда часть прибывающих для отдыха воспринимала их как досадное препятствие для продолжения дневных радостей в ночное время. Появление таинственных серебристых пришельцев на планерах и последующая битва требовали объяснения. Их прилет, несомненно, связывался любопытными языками с нашим не менее таинственным постояльцем. Часть этой загадочности неизбежно должна была переноситься в их рассказах и на нас. Но дальше домыслов, разумеется, пока пойти не могло.
После обеда Пограничники вновь препроводили нас на базу. Из холодильной камеры были извлечены останки убитых пришельцев. К моему облегчению, тела Рэ среди них не оказалось. Шесть трупов с разными степенями ожогов, в одинаково серебристых одеждах; разбитые или снятые забрала позволяли разглядеть лица у четверых лежащих, у двоих пораженных излучателями в голову на их месте застыли черные обуглившиеся маски. Хотя имелись отличия в росте и комплекции, среди убитых оказалась даже одна женщина — серебристая униформа сделала их одинаковыми для нас. К тому же постоянное прикрытие лиц щитками при нашем непродолжительном знакомстве, если это можно было назвать так, не оставило никаких шансов для опознания. Были среди них те, что наведывались ко мне в первый раз, или нет, определить оказалось совершенно невозможно. Несомненно, часть их сообщников смогла ускользнуть, пользуясь темнотой, не только с помощью замеченного последним и едва не сбитого планера. Но розыск их уже не входил в компетенцию Пограничников, если они и желали отомстить за погибших сослуживцев, точное количество которых так и осталось загадкой для нас, то делали это уже, скорее всего, через нашу гражданскую администрацию.
За всей этой суматохой я едва не забыл о мысленном наказе Рэ и, только когда голубое солнце начало клониться к закату, спохватился и поспешил к указанному месту на побережье.
В этот раз спуск по синеватому глинозему занял гораздо больше времени, я успел заметить на своем пути прочесывающих прибрежную полосу Пограничников. Именно в этом месте, как я помнил, в ту ночь наиболее кучно сверкали шпаги иглолучей, именно здесь подбили их коптер. Пришлось сделать значительный крюк поверху, прежде чем спуститься на красноватый песок по вырубленным в глине ступеням, придерживаясь одной рукой за прочно укрепленный поручень натянутого троса.
Несмотря на приближение вечера, сегодняшняя жара не спадала. Я вспотел и запылился при спуске, но купаться не хотелось, да и времени было мало. В любой момент меня могли обнаружить, и хотя в обычные дни купаться и бродить по песчаной полосе сколько душе угодно не возбранялось, сегодняшнее полное отсутствие купальщиков и просто отдыхающих и необычное появление Пограничников в светлое время суток делали весьма вероятным закрытие для прочих зоны поиска. Я проскользнул под самым обрывом до первых пещер, не теряя из вида небо, чтобы не прозевать возможное появление патрульного коптера. И действительно, мои опасения вскоре подтвердились. Едва я втиснулся в узкий полумрак, снаружи послышался характерный жужжащий звук пролетающего аппарата. Не означало ли это, что и я обладал или приобрел от нашего постояльца хоть незначительные пси-способности, нечто вроде чувства предвидения? Но раздумывать сейчас об этом не имело смысла. Мне не предстоял слепой поиск в бесчисленном множестве тянущихся пещер. Я точно знал, какое место он имел в виду в своем последнем мысленном послании. Именно там мы подолгу сиживали в наших совместных хождениях на пляж, именно там он поведал мне историю своей жизни.