Страница 11 из 69
На другой день вечером, собираясь к Дику, я волновалась так, словно отправлялась на первый в своей жизни бал. Надо ли что-то взять с собой? Раз у него дома такие строгие порядки, может, он меня дальше порога не пустит, а может, станет угощать чем-нибудь. Являться просто так неудобно. Что же делать? Цветы? Глупости, что это я к нему с цветами пойду. Конфеты? Чепуха. Я ломала голову и уже совсем было собралась позвонить Патрику и спросить совета, как вдруг мой взгляд упал на картинку на стене. Леопард и антилопа все так же серьезно и нежно смотрели друг на друга.
Сразу решившись, я осторожно сняла с рисунка рамку, чтобы сохранить ее на память о Мишель, и, совсем недолго покопавшись в хламе у мольберта, нашла другую подходящего размера — новую и даже не лишенную некоторого изыска. Вставила рисунок с помощью клейкой ленты, критически осмотрела свою работу и еще раз восхитилась рисунком — ну до чего же хорошо!
Сборы закончились тем, что я едва не позабыла список, ради которого и ехала. Вчера мы решили большинством голосов, что, раз я обещала «после семи», лучше всего приехать между четвертью и половиной восьмого. Тщательно рассчитав время, я выехала, стараясь не слишком жать на газ. Квартиру я нашла легко. На двери висела изящная табличка «Ричард Уиллет», под которой кто-то из друзей хозяина, вероятно с хорошо развитым чувством юмора, приписал карандашом «Просто Дик».
— Точность — вежливость королей, — приветствовал меня Дик, открывая дверь. — Я и сам приехал бы в такое время.
Он сделал жест, как бы предлагающий мне снять жакетку, и я поняла, что протянуть подарок и список прямо в прихожей было бы невежливо. После своей вчерашней бестактности я старалась как можно меньше таращиться на шикарную обстановку и сказала несколько комплиментов холлу и гостиной, куда он меня провел, как можно сдержаннее. Мне и в самом деле не слишком понравилась светлая мебель, хоть и очень удобная. За стенкой кто-то играл на пианино.
— Сын, — пояснил Дик. Он не садился и мне не предложил. — Не хотите ли посмотреть мою квартиру?
Сказать «нет» было невозможно, и я послушно прошла вслед за ним в большую светлую кухню, в кабинет с красивой мебелью. Он даже приоткрыл дверь в комнату, откуда раздавалась музыка, и я увидела за пианино мальчика лет десяти — мальчик повернулся и вежливо мне поклонился. Он был до того похож на отца, что я чуть не вскрикнула.
Дик, видимо привыкший к подобной реакции, сказал с улыбкой:
— Позвольте предложить вам кофе.
Наверное, гордится сыном и стал по квартире повел, только чтобы показать его, решила я. Мне стало также ясно, почему он никого к себе не приглашает: просто не хочет, чтобы коллеги видели, в какой роскоши он живет.
Кофе источал потрясающий аромат. Должно быть, самый дорогой сорт, да и кофеварка хорошая.
— Лучший в мире кофе, — заявил хозяин, протягивая мне чашку. — Пожалуйста, берите — сахар, сливки, печенье.
— Спасибо. — Я вытащила из сумочки сверток, решив, что настал подходящий момент. — Между прочим, это вам, в подарок.
Развернув упаковочную бумагу, я протянула ему картинку.
— Боже, какая прелесть! — вскричал, к некоторому моему удивлению, Дик. Звучало это искренне и очень приятно. — Это, конечно, рисовала мисс Гвендолен?
Я удивилась еще больше. Хотя мы ведь сказали ему, что Гвен иллюстрирует сказки, а рисунок именно такого типа.
— Ну конечно, мисс Гвендолен, — повторил Дик, любуясь леопардом. — Больше некому.
— Да, это рисунок к сказке.
— Рисунок сказочный, — задумчиво ответил он. — В том смысле, что он сказочно хорош. А так — очень реалистично.
— У вас есть вкус и понимание.
— Надеюсь. — Он смотрел на рисунок, как будто не в силах отвести глаза.
— Мики этот рисунок очень нравился. Она даже сделала к нему специальную рамку, но, честно говоря, я ее оставила себе на память о ней.
— Вы отдаете мне этот рисунок? Свой собственный?
— Уверяю вас, это пустяки. Гвен с удовольствием сделает для меня копию.
— Ну, если вы действительно уверены, что мне будет удобно оставить это у себя, я с огромным удовольствием повешу в квартире, пусть сын смотрит. Любому ребенку полезно смотреть на такое.
— Конечно. Мики тоже так считала. Она вообще очень ценила простоту. — Я повторила рассказ Джека о том, как Мики оформляла их веранду и сетовала на то, что люди об обычной простоте совсем забыли. Рассказ меня увлек, и я обратила внимание на выражение лица Дика, только когда уже заканчивала.
Он слушал с таким вниманием, словно я предсказывала ему его будущее с гарантией точности.
— «Люди забыли о простоте, и в этом их ошибка», — повторил он за мной. — И вдруг, без всякого перехода, добавил: — Мне нужно позвонить. А вы можете сделать мне большое одолжение.
— Пожалуйста.
— Я знаю, что вы голодны. Пожалуйста, откройте холодильник и возьмите все, что вам хочется. Если вы не будете стесняться, это избавит меня от хлопот и потери времени. Прошу вас! — И он, даже не дождавшись ответа, вышел.
Вот уж чего мне совершенно не хотелось, так это есть. Но я послушно открыла холодильник и с удовольствием узрела в нем свое любимое пиво. Вытащив банку, я достала еще ветчину и помидоры, решив, что так будет лучше. Ела я машинально, ломая голову над новой загадкой. Чего это он вдруг ушел? Куда ему звонить понадобилось?
— Позвонил, а теперь мы вместе с вами будем ждать ответного звонка, — заявил, вернувшись, Дик. — Это что, все, что вы ели? Может быть, хотите горячего?
Я заверила его, что нет.
— Ну хорошо. — Он взял чашку, глотнул кофе. — Скажите, вы знаете, что мисс Дейл родом из Бретонвила?
— Конечно. Она приехала оттуда, чтобы поступать в институт. У нее там совсем не осталось родных.
— Откуда вам это известно?
Я растерялась.
— То есть как «откуда»? Мики говорила...»да и за все эти годы мы бы знали, если бы у нее кто-то был! Она никогда не ездила в Бретонвил, так что ясно, что никто там ее не ждал.
— А известно ли вам, что за месяц до приезда мисс Дейл сюда в Бретонвиле произошло крупное ограбление? Это очень маленький городок, там всего один богатый человек. Вот его-то и ограбили. Коллекция редкостей, которую забрали воры, тянет примерно на полтора миллиона долларов.
— Ничего себе! Но Мики-то при чем?