Страница 52 из 60
Маринера осудили на пожизненное заключение. Для Альбатроса тоже начались нелегкие времена: он потерял работу и подвергся нападкам со стороны властей Конкордии. Все попытки связаться с внешним миром заканчивались неудачей: его сообщения и письма блокировались.
Последней его надеждой был новый инспектор, прибытия которого он с нетерпением ждал два года. Однако вчера, когда он спешил на встречу со мной, его остановили на улице и...
— Как же они вычислили тебя? — поинтересовался я.
— Не знаю. Видимо, подозревали, что намереваюсь с вами встретиться, следили за мной. Когда поняли, что иду в «Звездолет», схватили. Но я не особо переживал. Я знал, что вы будете меня искать. Жена сказала, что у вас умный и добрый взгляд...
— Так это была твоя жена?
— Да. Правда, она у меня красавица? — спросил он, сияя от удовольствия.
— Да, красавица. И умница.
Мы замолчали. Потом я спросил:
— Так что же ты собираешься мне показать?
— Если вы поможете мне выйти отсюда, я отвезу вас на «временную стоянку» и там предъявлю доказательства того, что все произошедшее не было организовано деятелями от религии, а их волнения — лишь следствие более важного и любопытного явления. Думаю, тогда поверите в то, что я не безумец.
— А как же Маринер? Мне казалось, твоей целью было его освобождение?
— Я думаю, вы сами поймете, что он невиновен, когда там окажетесь.
Я задумался на несколько минут, после чего сказал:
— Хорошо, я сегодня же добьюсь твоего освобождения. Но имей в виду, что тебя выпустят под мою ответственность. Так что без фокусов. А завтра утром мы с тобой вылетаем в Ротон.
— Андрей, я не подведу вас. Обещаю, вы не пожалеете о нашей поездке.
Глава 12. Ноутбук Маринера
Ужинали мы с Диггером в кафе.
По его рекомендации я заказал пюре из зеленых звезд — местных растений, обладавших, по его словам, неповторимым вкусом. Действительно, блюдо было очень недурственным и мне понравилось.
К этому моменту мой гипотетический недоброжелатель (Де Ловерг или кто-то другой) уже должен был знать о нашем с Альбатросом разговоре. С другой стороны, Диггер все еще приставлен ко мне, а это говорит о том, что его оплошность с предоставлением мне доступа к базе данных под своей учетной записью замечена не была. В противном случае, по моему мнению, его бы отстранили от работы со мной. Значит, люди, следившие за мной, решили, что я вышел на Альбатроса по каким-то своим каналам. Все это позволяло задать несколько вопросов Диггеру, не опасаясь сказать что-то лишнее.
— Послушай, а кто у вас предоставляет доступ к базам данных? — спросил я. — Я имею в виду полицейскую базу и базу ЦУР.
Он задумался. Мне показалось, он не ожидал такого вопроса.
— Сложно сказать, — ответил Диггер. — К полицейской базе доступ дают полицейские. К нашей — наши. Но ты же знаешь, что базы настолько интегрированы друг с другом, что понять, какой модуль куда относится, сложно. Так что права открывают, закрывают и редактируют и те, и другие. А что конкретно тебя интересует?
— Ничего особенного. — Я понял, что просто так от Диггера ничего не добиться и решил не продолжать тему.
Преодоление бюрократических трудностей, которые устраивали сильвийские полицейские в процессе освобождения Альбатроса, совсем измотало меня, поэтому, оказавшись дома, я завалился на диван и какое-то время просто смотрел в потолок. Думать о деле совсем не хотелось, мной завладела апатия.
Я представил себе лицо Ралины, ее глаза, и к моей апатии прибавилась тоска. Какая несправедливость — моя невеста сейчас томится в криокамере, а я тут, за тридевять земель от нее, разбираюсь в проблемах чужого мне мира.
Раздался сигнал видеофона.
Я лениво поднялся с дивана и, не посмотрев, кто звонит, ответил. На экране появился Де Ловерг. У него был озадаченный вид.
— Привет, Андрей!
— Привет, Кристоф! — уставшим голосом ответил я.
— Послушай, ты утром спрашивал меня о каком-то Альбатросе. И только что мне из полиции сообщили, что ты встречался с ним, — он вопросительно на меня посмотрел.
— Кристоф, ты следишь за мной? — уныло спросил я.
— Нет, не совсем так, — он стушевался. — Просто они позвонили мне и сказали, что ты зачем-то настоял на его освобождении из-под стражи.
Де Ловерг замолчал. Мне показалось, что сейчас его лицо выражало чувство вины и неловкости.
— Да, настоял. Он обещал предъявить мне некие... хм... материалы, связанные с религиозным бунтом, который был у вас два года назад. — Не было смысла скрывать содержание нашего с Альбатросом разговора: ведь наверняка он записывался.
— Вот как? Очень интересно. А почему ты не сообщил об этом мне? Ведь дело о бунте расследовал я.
— Знаешь, я не думаю, что он сможет показать мне что-нибудь существенное, — я картинно зевнул. — По моему мнению, он просто блефует и пытается привлечь к себе внимание. Но я не могу не предоставить человеку возможность дать показания, да еще и предъявить доказательства. Тем более если он сам об этом просит. Не беспокойся, как только я увижу, что он водит меня за нос, сразу верну его полиции.
— Понятно. — Он явно успокоился: морщины на лбу разошлись, лицо сразу подобрело, он улыбнулся. — Так вот, я поднял досье этого Альбатроса и вспомнил его. Он проходил у нас по делу о бунте. Крайне неадекватная и опасная личность.
— Да? — я изобразил на лице удивление. — А я не смог найти его досье в базе данных...
Де Ловерг хотел что-то сказать, но осекся. Его челюсти сжались, на щеках появились красные пятна. Он занервничал.
Плохо, Де Ловерг, думал я. Крайне плохо ты подготовился к этому разговору. И сболтнул лишнее. За кого ты меня принимаешь? Неужели ты думаешь, что я поверю твоим словам об Альбатросе после того, как уже пообщался с ним? Как коряво ты работаешь, пытаясь очернить его. Низкопробно это, некачественно.
— Странно, — только и протянул Де Ловерг.
— Да уж, — я добродушно улыбнулся. — Видимо, я что-то намудрил. Знаешь, ваша база такая сложная и путаная. Мне тяжело в ней разобраться. Надо бы попробовать еще раз поискать — может, получится.
— Возможно, — бодро сказал он, но по его лицу я понял, что он не верит моим последним словам, однако меня это уже не волновало. — Как только что-нибудь выяснишь — дай мне знать.
— Обязательно, — заверил я его. — Кстати, может быть, завтра или послезавтра забегу к тебе, выпьем вина.
— Конечно, забегай, — он вымученно улыбнулся.