Страница 39 из 60
Машина приближалась к Благбургу.
Глава 4. Ралина
Когда Ралина зажгла последнюю свечу, Аустра поднялась уже высоко на небосводе и почти догнала Луну, свою сестру, или — подругой версии — соперницу. Металлический отблеск искусственного спутника вкупе с желтоватым светом естественного прекрасно освещали берег Белой. Лес на противоположной стороне реки был спокойным и каким-то сказочным. Глаза невольно искали могучее дерево с цепью, котом и прочими сопутствующими атрибутами.
Мы часто приходили сюда. Беседка на тихом безлюдном берегу будила во мне воспоминания о начале наших отношений, когда романтические настроения не позволяют отсиживаться дома, а выгоняют на улицу, на природу, в ночь.
— Знаешь, сколько тут свечей? — спросила она голосом, подобным звону серебряного колокольчика.
Я только сейчас задумался об этом и принялся считать их. Нужно было сделать это раньше, ведь кроме меня у Ралины была еще одна страсть — символизм.
— Можешь не утруждать себя, — она засмеялась, — я тебе и так скажу.
Она неспешно вернулась в беседку. Длинное белое платье слегка колыхалось на ходу, отсвечивая красно-желтым от пламени свечек.
— Их ровно тридцать четыре. Я подумала, что раз уж на свой день рождения ты будешь не дома, то хотя бы праздничный торт со свечками я могу тебе приготовить сейчас. А так как ты не любишь сладкое, то будешь довольствоваться только свечками. — Она присела рядом со мной и улыбнулась, больше грустно, чем весело. — Можешь считать, что берег — это и есть торт.
— Как мило, — сказал я и обнял ее за плечи. И правда — сырой гладкий песок в сумерках напоминал кремовое покрытие, а свечи на нем дополняли сходство с тортом.
— Я и подарок тебе заготовила.
— Правда? И что же это за подарок?
— Вот уж фигушки, — она прижалась лицом к моему плечу. — Получишь его, когда вернешься со своей Конкордии... Какое странное название — Конкордия! Язык сломаешь.
— В Риме была такая богиня — Конкордия, — ответил я на автомате. Конечно, сейчас мне хотелось говорить совсем о другом, о нашем будущем, а вовсе не о древнеримских богинях. Но я все не решался спросить Ралину о главном.
— Как странно. Люди не верят в богов, но называют в их честь целые планеты...
— Ну, не совсем — в честь. Мы не преклоняемся перед ними, это просто традиция — называть космические объекты именами мифологических героев...
Наконец я собрался с духом и решительно начал:
— Послушай, я должен сказать тебе кое-что важное... — Я замолчал, не зная, что говорить дальше, но после секундной паузы выпалил: — Милая, я не хочу, чтобы ты провела эти годы в ожидании!
Она подняла голову и заглянула мне в глаза.
— И что же ты предлагаешь? Выйти замуж за кого-нибудь другого? — На этот раз ее улыбка была озорной. — Глупенький, я люблю тебя.
— Я... ммм... я в том смысле, что...
Да, я не нашел слов чтобы ответить.
— Малыш, — прошептала она, — я просто усну. А ты будешь мне сниться. Это будут сладкие сны. А потом ты вернешься и разбудишь меня. А подарок, который приготовила, я подарю тебе на следующий день рождения. Ты же вернешься к своему тридцатипятилетию?
Я прикинул в уме, и у меня вышло, что если не произойдет ничего непредвиденного, то я вернусь на Землю в возрасте тридцати четырех лет и восьми месяцев.
— Да, должен успеть... — ответил я. — Просто я не хочу, чтобы ты гробила свое здоровье в...
Она прикрыла своей нежной ладонью мне рот и произнесла:
— Не решай за меня, что я должна делать, — она печально улыбнулась. — Я сама виновата в том, что полюбила светлячка...
Я замолчал. В каком-то смысле она была права. Незачем завязывать близкие отношения с человеком, который в любой момент может покинуть тебя на многие годы, а вернувшись, будет все таким же молодым.
Наверное, никто не сможет сказать, когда именно к нам привязалось это прозвище — светлячок. Но очень давно, это точно. Видимо, это было в те времена, когда выяснилось, что путешествовать на расстояния, измеряемые световыми годами, могут далеко не все, а лишь очень немногие представители человеческой расы. Скорее всего, тогда какой-то остряк и назвал носителей светового синдрома светлячками. Название прижилось.
Светлячки появляются на свет с частотой один младенец на несколько тысяч. Их врожденные качества не передаются по наследству, не зависят от национальной принадлежности и образа жизни их родителей. Обязательное обследование всех новорожденных позволяет выявить уникальных детей и поставить их на особый учет. Когда ребенку исполняется лет пять-семь, его родители, как правило, сдаются под натиском правительственных агентов от образования, навязчиво обещающих гарантии самого лучшего будущего для их чада, и отдают ребенка в специально созданные для таких уникумов интернаты.
На этом личная жизнь светлячка обычно заканчивается. Отныне он — лишь винтик в машине современной цивилизации. Важный, невероятно ценный, но все-таки винтик. Робот, возможно, решающий судьбы миллионов, но при этом не имеющий права выбора своей собственной.
Все потому, что межзвездная колонизация не может существовать без транспортных потоков между планетами, без взаимного обмена представителями этих планет. А на любом космическом корабле нужен экипаж. Многие посты в правительствах и спецслужбах колоний имеют право занимать только земляне. Исторически сложившись, такой порядок испытан временем и основан на здравом смысле. Без этого единое человечество рассыпалось бы на множество обособленных миров, не имеющих никаких связей между собой. Посредниками между мирами выступают светлячки, потому что только они в состоянии преодолеть световые года, разделяющие звездные системы.
В интернатах светлячкам с детства прививается понятие собственной природной уникальности и высокой гражданской нравственности. Дар оборачивается проклятием. Отныне система решает за нас, кем мы должны стать и чем будем заниматься. Выбор жизненного пути иллюзорен и ограничен специальностями, прямо связанными с межзвездными перелетами.
То же касается и личной жизни: мало кому удается найти свою половинку среди представителей себе подобных, создать полноценную семью и путешествовать вместе. В нашем отделе была парочка таких счастливчиков, шеф делал все возможное для того, чтобы не разделять их, в результате чего чета Родригесов работала в одном звене. Но этот случай был исключительной редкостью.