Страница 18 из 60
Разговор, правда, получился пустой: «Да, помню такую. Она даже звонила мне неделю назад... Хотела встретиться, но больше не проявлялась... Как так исчезла?.. Пять дней в гостинице не показывалась? Ну, это ничего, найдется... С нашими морячками любая загулять может... Помощь не нужна? Только вы уж официальное заявление оставьте...»
Да, пустой разговор...
Уходя от Доренко, Олег скорее машинально поинтересовался новостями по поиску Марины Поповой и Альбины Шмаковой.
Реакция была более чем мгновенной... Не понадобилось даже двух секунд на уточнение, вспоминание, размышление: «Это не у нас жили... Свои дела я все помню. А эти пропали в Ялте и в Евпатории... Слышал, но деталей не знаю...»
Как будто он ждал этого вопроса.
Подозрительно?.. Немного есть. Но, может быть, у него и правда хорошая память, и быстрая реакция...
Олег открыл глаза и отвалился от холодной серой стены рубки.
Теперь он разложил по полочкам и разобрал по косточкам весь вчерашний день... Ну и что?
Больше всех на роль Чуба подходил угрюмый хозяин дома со злыми острыми глазами... Или Лидия — у нее коротко стриженный затылок и пышный черный кок с ниспадающими на лоб прядями. Чем не Чуб?
Олег спустился на заваленный ржавыми корабельными останками берег и стал пробираться к основной трассе вдоль садовых участков.
Возле старого еврейского кладбища он поймал машину и уже через пять минут был в гостинице.
Со своего места ему приветливо махнула рукой Лида Туркина... Смена была не ее, но, вероятно, она кого-нибудь выручала.
На сборы ушло не больше минуты: пару вещиц из ванной и бумаги со стола... Все свое ношу с собой!
Олег подошел к двери и замер.
Там в коридоре слышался сумбурный шепот... Затем кто-то с той стороны осторожно нажал на дверную ручку и стал вставлять ключ в замочную скважину.
Олег отскочил от двери, с трудом опрокинул холодильник. Несколько секунд номер оглашался джазовыми ритмами — сначала глухой удар железного ящика, звон и скрежет полок внутри него, плеск воды из летящего на пол графина. Потом чечетка от прыгающих по полу стаканов и догоняющей их пепельницы.
Олег огляделся и быстро нашел нужный предмет.
Тяжелая банкетка, втиснутая между холодильником и стеной, намертво заклинила дверь...
Еще сегодня утром он, походя, ругнул архитекторов, которые спроектировали двери так, что они открывались вовнутрь. А ребята оказались очень предусмотрительными.
Никогда и никого нельзя ругать заранее!
Правда, архитекторы не все предусмотрели... Нет в мире совершенства!
Они соорудили под окном широкий бортик, который вел прямо к пожарной лестнице... И было-то до нее не больше десяти метров. Но бортик со скосом!
Они что, не могли сделать его плоским?.. Зачем этот скос в сторону внутреннего дворика гостиницы?
Правда, падать пришлось бы не на грубые камни, а на густые и, возможно, колючие кусты... Но этого очень не хотелось.
Ребристая мягкая подошва кроссовок удерживала Олега на коварном бортике... Она даже позволяла короткими боковыми шажками продвигаться к цели.
На последних метрах он не выдержал, бросил вниз сумку и в красивом, как ему показалось, полете достиг и обнял железные ступени спасительной пожарной лестницы.
...Через минуту он оказался на пристани Артиллерийской бухты. Только что подошел паром, который еще долго будет разгружаться, а затем столько же загружаться автомашинами и людьми, желающими переместиться в северную часть города...
Он ждал!.. Хотя не очень приятно торчать здесь у причальных стоек. И ждать придется не пять минут и не десять, а больше.
Был бы август, а не январь, он рванул бы на центральный рынок. Но сейчас там — как на ладони: двадцать продавцов и три покупателя.
Пойти к городскому пляжу на мыс Хрустальный... Это ловушка! Площадка с раздевалками и зонтиками зажата между скалой и морем.
Единственный путь — вдоль моря по набережной Корнилова... Туда, где Зоя лебедей видела.
И это, конечно, не лучший вариант. В конце пути придется выходить на широченную площадь Нахимова... Но других-то путей нет...
Внезапно возник еще один вариант.
Он подкатил к Олегу на красных, прилично разбитых «Жигулях»... Задняя дверца гостеприимно открылась, и ничего не оставалось, как плюхнуться на покрытое старым ковром сиденье.
Лидия Туркина лихо рванула с места машину. Торжествующая улыбка не сходила с ее лица:
— Ты пригнись, Олежек, сейчас рынок будем проезжать, а там милиции много.
— А милиция тут при чем?
— Тебе лучше знать... Не за мной же наряд приходил. Четверо в форме и еще двое понятых... И сразу ко мне.
— А ты?
— А я их послала... К дежурной по этажу!.. Галина потом по телефону вела для меня репортаж... Когда ты начал мебель крушить, а они в дверь колотиться, я все поняла и выскочила к своей «Марфутке».
— К какой Марфутке?
— Так мы ж на ней едем... Значит, так! Я со двора прямо к подъезду причалю. Вот ключи. Четырнадцатая квартира... Я — быстро назад, алиби получать... Аты воды побольше нагрей. У меня на плите ведра стоят. А в ванной лейка есть... Очень хочется душ принять. Поможешь?
Она вернулась ровно через час и была приятно удивлена исполнительностью постояльца — кипящие на плите ведра и кастрюли создавали влажную и уютную атмосферу.
Рассказы о своих «преступлениях» Олег выслушал в ванной, попеременно работая то мочалкой, то лейкой.
— Это же как я влипла! Торговца наркотиками пригрела.
— Лидия!.. Я не по этой части.
— Верю, сама с понятыми говорила... Они все видели. Номер пустой. Капитан к кровати подошел, из кармана что-то вынул и под подушку, а потом их зовет. «Смотрите! Вот наркотики».
— И что, они все подписали?
— Конечно, подписали... Испугались! Откажись они, и эти наркотики могли бы в их карманах оказаться... Ты поливай, поливай получше. Видишь, вот здесь мыла много.
Глава пятая
15 января 1997 года. Севастополь
Олег Крылов никогда не бывал на партсобраниях. Не успел!
Но сейчас, видя перед собой эти суровые лица, он ощутил трепет человека, принимаемого в лоно «Ума, чести и совести».
Он мог бы улыбнуться, пошутить, перевести разговор в менее торжественное русло. Но тогда бы он не узнал что-то очень важное.
Утром Харитонов искренне обрадовался звонку Олега и настойчиво просил о встрече. В его устах это выглядело так: «Олег, я убедительно прошу вас в тринадцать ноль-ноль прибыть в мой кабинет».