Страница 14 из 60
— Нет! Здесь поделим и ровно на три части. Так, Виктор?
— Верно, Храпов... Зачем он Маринку убил? Сам-то каждый день со своей Милкой кувыркается. И ей же за это мы должны платить!
— И потом, господин Логиновский, может, я не хочу в эту вашу Варну... Я и в контрразведке не служил, и в полиции не работал... Я честный артист. И Родину бросать не хочу!.. Может, я осяду где-нибудь в Ялте и буду жить себе в богатстве.
— В богатстве? Ты при большевиках в богатстве хочешь жить? Да ты в первый же день в ЧК загремишь... Значит, так. Эти дни я вами командовал, и все было в порядке. Советую и дальше меня слушать... Подгоняем сейчас фелюгу и грузимся. Остальное решаем в пути... И ты, Виктор, не верти в руках свою пукалку. Это же дамский пистолетик... Мила, ложись!
Неожиданно прогремело несколько выстрелов, не меньше шести. Затем послышался звук падающих тел.
Возобновившийся разговор было слышно плохо... Особенно — ответы женщины.
— Мила, ты меня прости. Да я просто не мог иначе. Он первый хотел выстрелить... И еще Храпов этот с молотком. Он же просто убийца... А так оно и хорошо. Оно так даже лучше. Все теперь наше... Давай все подготовим... Нет, давай пойдем к грекам, пусть они фелюгу свою подгоняют и помогут погрузить все это... Вместе пойдем. Я только сто червонцев с собой возьму — с греками торговаться. Они, правда, за пятьдесят обещали до Варны доставить, но кто их знает... Дай мне тот портфель. В нем все наши документы, дневники мои... Пойдем, там у пристани лодка спрятана.
Когда они поравнялись с ящиками, Розанский не выдержал.
Он выскочил из-за укрытия и первым делом оттолкнул женщину, которая сразу же бросилась назад... Левой рукой подпоручик вырвал у Логиновского портфель, а правой попытался нанести удар в челюсть.
Удар получился смазанный, совсем не такой четкий, как ответный удар Кирилла...
Розанский очнулся через две-три секунды. Он вскочил на ноги, крепко сжимая тяжелый портфель. Его взгляд задержался на Сомике, который подпрыгивал за ящиками, мерзко гримасничал и вертел наганом у своего виска, без слов показывая, что он думает о действиях своего подчиненного.
Затем подпоручик посмотрел в проем. Там, вдалеке, на пороге своего логова, развернувшись к нему лицом, стоял Логиновский и вытаскивал из кармана гранату.
Через мгновение Розанский понял, что сейчас произойдет. Ему нужно было всего три секунды, чтобы объяснить Сомику про эту гранату и про ящики с динамитом.
Но у него не было этих трех секунд... Он метнулся к выходу и полетел по коридору, размахивая портфелем и гася свечи в нишах.
Грохот настиг Розанского за три метра до выхода... Взрывная волна толкнула в спину, вышибая его телом дверь.
Он пролетел еще метров десять, вначале скобля грудью настил под навесом, а затем лужайку с острыми камнями и листьями акации.
Потом был еще один взрыв, и еще...
Когда Розанский встал и оглянулся, то увидал, что перед покачивающейся на одной петле дверью образовался каменный завал без какого-либо намека на проход в недра горы.
Первым делом Розанский попытался перекреститься... Ведь там, кроме пещеры с сокровищами, была еще и могила капитана Сомика Павла Тарасовича.
Потом Розанский повернулся и, крепко прижимая портфель и потирая синяки, поплелся искать лодку...
Он плыл к грекам... Их рыбацкая фелюга болталась на якоре всего в пятидесяти метрах от берега.
Взрывная волна, очевидно, «знала» план этого подземелья — вся ее сила была направлена к выходу.
Логиновский и Мила почти не пострадали... Их, конечно, оглушило, посекло каменной крошкой, но не более того.
Кирилл взял лампу и пошел к завалу. Он работал минут двадцать. Скорее для самоуспокоения.
Сразу было понятно, что им ни за что не пробиться через многометровые стены этого склепа.
Потом он вернулся и занялся перетаскиванием трупов Храпова и Малышкова к завалу. Там их можно было закидать камнями.
Когда он сел за стол и взглянул на Милу, его очень удивило, что все это время она молчала.
Кирилл улыбнулся ей, и она заговорила:
— Мы здесь навсегда?
— Навсегда.
— А сколько нам осталось?
— Трудно сказать. Продукты есть. Вода есть, вино... Может быть, две недели или три.
— И что мы будем делать?
— Я буду тебе показывать, что в этих чемоданах. Буду тебя наряжать в меха, в бриллианты... И мы будем любить друг друга! Много-много раз... Пока воздуха хватит.
Глава четвертая
14 января 1997 года. Севастополь
Вчерашний день был у Крылова очень суматошным.
Поезд прибыл в город не то поздней ночью двенадцатого, не то ранним утром тринадцатого.
Устроившись к рассвету в гостинице «Севастополь», Олег поспал два часа и начал методично работать: звонки, встречи, беседы.
Но к вечеру он отключился. Бессонная ночь не прошла даром...
Он попытался заставить себя сидеть за столом и рисовать схемы, планировать завтрашний день, но скоро сдался.
Голова, конечно, еще кое-что соображала; правда, думать он мог только о простых, очевидных вещах... О том, что раньше, во времена «братских республик» без границ и таможен, этот поезд приходил на три часа раньше, а не посреди ночи.
И вообще тогда жить было лучше, жить было веселее... Например, не очень приятно платить за номер в два раза больше, чем это стоит теперь жителю Одессы или Харькова.
И не денег жалко!.. Просто обидно и муторно оттого, что москвичи здесь, в городе русской славы, попадают в раздел «иностранцы».
Если бы хоть жизнь в городе кипела. Если бы хоть уличные фонари в центре вечером горели. Так нет, полный мрак!.. Съесть не съели, но все понадкусывали.
...Олег рано заснул, но проспал недолго.
Что ни говори, а его задача — спасти человеческую жизнь.
Плохо, что времени катастрофически мало... И зацепок почти нет.
За вчерашний день кое-какая информация появилась, но не вырисовывалось ни одной приличной версии.
Олег встал и, поеживаясь, поплелся в ванную — предстояла непривычная для москвича процедура умывания ледяной водой.
В самом центре маленькой прихожей его взгляд упал на лист белой бумаги, который сиротливо лежал перед холодильником.
Вчера этого листа не было!..
Олег стряхнул последние остатки сна, лег на пол и заглянул под дверь... Щель была достаточная. Ночью могли просунуть и пачку таких листов.