Страница 31 из 33
Глава 15.2
Остаток рабочего дня прошёл для Кирилла как во сне. Стоцкий не мог сосредоточиться ни на одной задаче и в конце концов плюнул на всё. Приказал секретарше принести кофе, щедро плеснул в чашку коньяка и опрокинул в себя одним махом, бездумно глядя в окно. Перед глазами стояли кадры из видео, полученного от Давида. Юля, его Юля, обнажённая, раскинувшая ноги под жирным волосатым Давой…..
Его Юля. Но почему, собственно, его? Мысли о случившемся сменились другими, не менее горестными - воспоминаниями о том, что было в последние дни. Как он приезжал к ней, как заботился, как оберегал, будто хрупкую вазу. Как рискнул подставиться перед Давидом, рассказав Лейле про его грязный план. Рискнул, несмотря на все Давидовы связи и на то, что тот мог смести Стоцкого одним взмахом руки. Но Кирилл всё это сделал - ради Юли. А что она?..
А она оставалась к нему равнодушной. И сейчас, сидя в одиночестве у себя в кабинете перед погасшим монитором, Кирилл понимал то, во что так не хотел верить.
Он ей безразличен. Вот почему Юля отдалась Давиду. Вот по какой причине лежала под ним, обнажённая, с закрытыми от наслаждения глазами..
Кирилл снова стиснул кулаки. Хотелось запустить чашкой в монитор, разбить окно, рассадить костяшки о стену….. или о чьё-нибудь лицо. Желательно - Давида
Он несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Помогло не очень, и Кирилл снова плеснул в опустевшую чашку коньяк. Наплевать - работать сегодня он все равно не сможет.
После третьей порции спиртного стало легче. Откинувшись в кресле, Кирилл размышлял. Что-то в случившемся не давало ему покоя. Вроде бы всё сходилось: вот видеозапись, вот Давид, вот Юля... Кирилл сжал зубы. Юля. Не могла она. Не могла просто так отдаться армянину - Стоцкий видел, как девушка смотрит на Даву: брезгливо, сдерживаясь только из-за субординации. Что могло измениться за эти дни? Ничего!
Давид явно чем-то её запугал. Что он мог сделать - угрожал её семье? Ей самой? Как она вообще попала в ту квартиру? Это не Юлино жильё - обстановка на видеозаписи была аляповатой и кричащей, совсем не похожей на скромную квартирку стажёрки. Чей это дом? Не Давы - у того поработал модный дизайнер, и пусть везде были позолота и мрамор, смотрелось оно не вульгарно а дорого. Здесь же интерьер выглядел так, словно владелец квартиры хотел получить модную и стильную обстановку, но из дешёвых обоев и линолеума.
Стоцкий сжал руками голову. Наверняка Дава просто снял хату на ночь. Плевать, чья она.
Гораздо важнее, действительно ли Юля легла под армянина добровольно. И выяснить это можно было только одним способом: самому поговорить с девушкой.
Кирилл повертел в руке наполовину опустевшую бутылку с коньком. Да, это нужно было сделать, обязательно. И он сделает. Сегодня же. Но - чуть попозже..
Сначала надо успокоиться и всё обдумать.
Как закончился день, Юля помнила плохо. Кажется, она что-то делала: печатала текст, отвечала коллегам, но явно невпопад, потому что те выглядели удивлёнными. Шеф-редактор Жанна Андреевна тоже была недовольна - кажется, Юля задерживала очередную статью. Но девушке было всё равно. Происходящее будто было не с ней, а с кем-то другим. Ей было наплевать, что будет дальше. Пусть Жанна кричит, пусть коллеги смеются, ей всё равно. Лишь бы быстрее кончился этот день. Лишь бы уйти домой, остаться одной, закрыться в ванной и...
Что будет потом, Юля не знала. Не могла думать о случившемся. Видео от Давида она удалила сразу же - казалось, оно одним своим существованием пачкает её телефон. Но удалить произошедшее ночью так же легко она не могла. Дава лишил её девственности. Должно быть, она сильно напилась, раз ничего не помнит.
Неудивительно, что ей так плохо и всё болит! Должно быть, этот жирный брал её много раз... о ГОСПОДИ!
При этих мыслях Юля, не сдержав рыданий в очередной раз, бросилась в уборную. Коллеги проводили её удивленными взглядами.
- Да что это с ней сегодня? - шепнула Валя своей соседке. - Случилось что?
Та лишь пожала плечами. Никто в офисе не знал, что происходит со стажёркой - та весь день ходила сама не своя. И лишь Рита как-то загадочно улыбалась, словно что-то знала. Но никто не рисковал подкатывать к ней с вопросами: острая на язычок девица могла и послать.
Кое-как умывшись, Юля долго стояла перед зеркалом, глядя на своё опухшее от слёз лицо.
Видеть себя ей было омерзительно. Совсем недавно она лежала голая под армянином, на которого смотреть не могла без приступа тошноты... От этих мыслей Юлю и впрямь скрутило, и она едва успела добежать до туалетной кабинки. Долго обнимала унитаз, хотя во рту с утра не было ничего, кроме воды и чашки кофе. С трудом поднялась.
Кружилась голова, ломило всё тело. Неприятно тянуло живот. А что, если она... беременна?
Юля всхлипнула. Вряд ли Давид в порыве животной похоти озаботился соедствами контоацепции.
А она - уж тем более.. Что же делать?
При мысли о том. что у неё может появиться ребенок от армянина. Юлю опять затрясло. Да за что же ей это всё, а?! Всхлипывая, она стояла в уборной, даже не пытаясь унять бегущие по щекам слёзы. Скорее, скорее бы кончился этот день... Скорее бы кончилось всё...