Страница 64 из 69
На витрине красовался плакат с фотографиями пар в роскошных национальных одеждах: «Историческая реконструкция синтоистского свадебного обряда в аутентичном святилище Киото».
Я завороженно уставилась на снимок.
– Какая нереальная красота... Олег, смотри, тут устраивают настоящие свадебные реконструкции по канонам эпохи Эдо. Чисто как в дорамах.
Романов скользнул взглядом по вывеске, а потом посмотрел на меня.
– Нравится, Фиалка? – хрипло спросил он.
– Очень, но. тут написано, что бронировать нужно через сайты храмов сильно заранее. Да и подготовка, макияж, надевание кимоно – все это занимает несколько часов...
– Сейчас решим, – Олег ухмыльнулся, уверенно толкнул тяжелую деревянную дверь и увлек меня внутри, где пахло сандалом. Навстречу нам с глубокими поклонами уже спешила пожилая японка.
Хозяйка сначала удивленно округлила глаза на речь Олега, а потом заулыбалась, запричитала: «Сугой! Сугой!» и закивала головой как заведенная.
– Короче, Фиалка, у них из-за дождя только что отменилась бронь у пары из Китая, – довольно сообщил мне Романов, на что я радостно захлопала в ладоши. – Локация в храме свободна, мастера по костюмам на месте. Идем жениться, как в твоих дорамах. Полноценно, со всеми традициями. Ты рада?
– КОнечно!
Я повисла у него на шее от переизбытка чувств, а он только рассмеялся, прижимая меня к себе.
Следующие три часа превратились в настоящее испытание. Меня увели в отдельную комнату, где три мастерицы с невероятным почтением, слой за слоем, облачали меня в сиромуку – тяжелое, безупречно белоснежное свадебное кимоно. Но финальным штрихом стал особый головной убор – белоснежная шелковая косынка цунокакуси.
Когда японка завязывала ее на моих уложенных волосах, то она на ломаном английском, хитро улыбаясь, пояснила мне:
– Это цунокакуси. Косынка, чтобы прятать... рога ревности молодой жены. Символ покорности мужу.
Я едва сдержала смешок, представив лицо Романова, если он узнает эту информацию.
Вскоре когда раздвижная перегородка открылась, и я медленно вышла во внутренний дворик, где Олег уже ждал меня.
Он стоял к нам спиной, одетый в строгое черное кимоно, накидку с фамильными гербами и полосатые штаны. Широкоплечий, статный, словно опасный самурай. Стоило ему повернуться и увидеть меня, как его взгляд полыхнул таким восхищением, что у меня перехватило дыхание.
Он подошел медленно, окинул взглядом мою фигуру и вдруг лукаво прищурился, коснувшись пальцем белой косынки на моей голове.
– Хозяйка рассказала, что за тряпка у тебя на голове, Фиалка? – тихо рассмеялся он. – Рога ревности прячешь? Покорной притворяешься?
– Романов, не пали контору, боги Киото все видят, – шутливо огрызнулась я, чувствуя, как сердце колотится от его близости.
– Ладно, Юль. Пошли. Буду учить тебя покорности.
Сама церемония проходила на территории небольшого, уединенного деревянного синтоистского святилища под сенью вековых деревьев. Все было до мурашек серьезно. Пожилой японский мужчина, изображавший священника в канонических одеждах, читал мистические молитвы, прося богов благословить наш союз. Затем нам преподнесли ветку вечнозеленого дерева как символ чистых помыслов.
А затем начался главный обряд: перед нами поставили три лаковые чаши с сакэ, от маленькой до большой. Мы по очереди, строго в три глотка, отпивали из каждой чаши, а на третьей, самой большой чаше, когда наши пальцы соприкоснулись, Олег посмотрел на меня так выразительно, что у меня сбилось дыхание.
Когда обряд завершился, и нас оставили одних для фотосессии в закрытой бамбуковой беседке храма, Романов моментально растерял всю свою напускную самурайскую выдержку.
Он грубовато и властно прижал меня к деревянной опоре, полностью игнорируя килограммы шелка моей одежды. Его рука уверенно нашла просвет в тяжелых складках, обжигая мою голую кожу под нижними слоями одежды.
– Романов... мы же испортим исторические костюмы... – попыталась слабо пискнуть я, растворяясь в его запахе.
– Мне плевать, Фиалка, – прорычал он, и его губы накрыли мои в сумасшедшем поцелуе со вкусом священного сакэ. – Ты в этом наряде меня до безумия довела. Я не дотерплю до отеля.
Олег резко сорвал с меня белую косынку, запуская пальцы в мои волосы, приподнял мою ногу и ворох юбок вместе с ней, и вошел в меня.
Тяжелый свадебный шёлк шуршал, сакэ ударило в голову, а мой личный властный самурай забирал меня себе, доказывая, что перед его страстью бессильны любые древние каноны.
А уже на следующий день мы сидели в первом классе огромного лайнера, летящего обратно в Москву. Я спала, уткнувшись в плечо Олега, пока его теплая ладонь бережно покоилась на моем животе под пледом.
Наш отпуск закончился, но наша настоящая жизнь только начиналась.
Пару недель спустя
Юля
Я сидела на закрытой крышке унитаза, тупо уставившись на пластиковую палочку в своих руках. Две полоски не исчезали. Наоборот, они словно становились еще ярче, проступая на белом пластике жирным намеком на то, что моя жизнь только что стала не только моей.
В голове воцарилась тишина. Руки дрожали так сильно, что я едва не выронила телефон, который взяла для того, чтобы сделать фото.
Мозг в этот момент отключился начисто. Я совершенно забыла, что Олег уехал на важнейшее совещание в Сити с отцом и акционерами, где решалась судьба какого-то крупного контракта. Забыла, что он строго-настрого просил его не беспокоить.
Я просто включила камеру, сделала снимок теста прямо на ладони – так, чтобы в кадр попало и его роскошное кольцо-дорожка, – и на автомате отправила ему без подписи.
И, спрятав лицо в ладонях, попыталась заставить себя дышать. Нет, я понимала, что вскоре мне это грозит, стать мамочкой, но не настолько же скоро...
Олег
В переговорной на сороковом этаже одной из башен Москвы-сити стояла привычная тишина. Все собравщиеся слушали отчет по аудиту, а я, откинувшись в кожаном кресле и крутя в пальцах дорогую ручку, делал вид, что тоже слушаю, хотя все мои мысли были полностью поглощены моей Фиалкой и предстоящей свадьбой.
Вдруг мои смарт-часы на запястье коротко завибрировали.
Я мельком скосил глаза на экран циферблата, ожидая увидеть очередное глупое уведомление о том, что пора размяться или выйти подышать, но это была фотография. И когда я присмотрелся к картинке, ручка в моих пальцах замерла.
Я резко выпрямился в кресле, едва не опрокинув стакан с водой, стоявщий опасно близко к краю стола.