Фиалка для мажора

– Романов, немедленно уезжаем, – процедила я сквозь зубы, не глядя на него, и буквально свалилась на неприлично низкое кожаное сиденье.

Олег тихо хмыкнул, захлопнул дверь, обошел машину и через секунду оказался на водительском кресле. Салон мгновенно заполнился уже знакомым мне цитрусово-древесным ароматом его парфюма и глухим, вибрирующим ревом ожившего мотора.

Машина мягко сорвалась с места, оставляя позади шокированное общежитие.

Едва мы выехали за ворота, я повернулась к нему, чувствуя, как запоздалый адреналин бьет по ушам.

– Ты в своем уме?! Ты не мог припарковаться за углом у магазина?! Зачем нужно было устраивать это шоу прямо под окнами? Нас видел весь холл! Ты хоть представляешь, что будет, если эти слухи дойдут до декана?! Меня же уволят! За нарушение корпоративной этики и за...

– Фиалка, спокойно, вдох-выдох, – спокойно перебил Олег, даже не повернув головы. Он уверенно вел машину, лениво придерживая руль одной рукой. – Включай логику, ты же у нас самый умный сотрудник студенческого отдела.

– Какая к черту логика, Романов?! Моя логика говорит, что мне конец! – не унималась я. – Нам срочно нужна официальная версия. Давай договоримся: если кто-то спросит, ты просто подвозил меня по личному поручению... нет, по рабочему вопросу! Да, точно. Скажем так.

Олег бросил на меня быстрый взгляд через стекло солнцезащитных очков. Уголок его губ дернулся вверх.

– По рабочему вопросу в три часа дня в субботу? На Ламборгини? Серьезно? – он покачал головой. – Декан точно не дурак. Расслабься, Фиалка. Считай, что у тебя полная неприкосновенность.

– С чего бы это? – я недоверчиво прищурилась, покрепче вцепившись в ремень безопасности.

– Скажем так... Я умею находить общий язык с руководством, – в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. – Мой... то есть, наш декан – человек старой закалки, он очень ценит красивые истории и крепкие семейные связи. Так что если возникнут вопросы, я решу их лично. Обещаю, ни одна волосинка с твоей правильной головы не упадет.

Причем тут красивые истории и семейные связи я не поняла, но от того, как прозвучало это его «обещаю», беспокойство внутри меня немного поутихло.

Ладно, наверное, его богатый папочка просто занес декану круглую сумму на ремонт корпуса или общаги, вот Романов и чувствует себя безнаказанным. В конце концов, это будут его проблемы, если нас поймают на нарушении субординации. Свалю решение всех проблем на него, как на главного зачинщика идеи, и дело с концом.

Не успела я насладиться красивыми видами летнего города, как машина плавно перестроилась в крайний ряд, и Олег притормозил перед шлагбаумом подземного паркинга одного из самых пафосных торговых центров в столице.

– Приехали, Фиалка, – Олег заглушил двигатель и снял очки, поворачиваясь ко мне. Его взгляд снова стал оценивающим и пугающе внимательным. – На выход. Нас ждет великое преображение.

Стеклянные двери закрытого бутика со скромной, но неприлично известной вывеской захлопнулись за нашей спиной, отсекая шум торгового центра. Нас тут же встретила безупречно вежливая консультантка.

Она мазнула профессиональным взглядом по моим кедам и простенькой футболке, но, стоило ей перевести глаза на Романова, как на её лице расцвела самая благовейная улыбка, на которую только была способна индустрия люкса.

– Добрый день, Олег Игоревич. Всё готово, как вы и просили. Зал в вашем распоряжении, – учтиво произнесла женщина.

Я покосилась на парня. Надо же, как его тут облизывают.

Олег коротко кивнул и уверенным жестом подтолкнул меня к ряду вешалок.

– Начнем с того, что мы утвердили ночью, – скомандовал он.

Девушка-консультант тут же выкатила стойку, на которой висели те самые три платья, скриншоты которых он присылал мне в Телеграм.

– И вот эти два добавьте, – Олег небрежно указал на манекены в глубине зала.

На свой вкус он выбрал закрытое изумрудное платье в пол с умопомрачительным разрезом на бедре и строгое, но облегающее, как вторая кожа, бархатное платье цвета ночного неба.

– Юля, в примерочную, – скомандовал Романов. – Примеряй всё подряд и после каждой примерки выходи показывай, я оценю.

– Может, не надо? – жалобно спросила я. – Я и сама всё прекрасно оценить могу.

– Надо. Будешь спорить – получишь штраф.

Я вздохнула, подхватила охапку вешалок и скрылась за тяжелой бархатной шторой.

Первые два платья сели неплохо, но когда я вышла в зал в третьем (пудрово-розовом, с открытыми плечами), Олег, сидевший в глубоком кожаном кресле с чашкой эспрессо, недовольно поморщился.

– Нет. Слишком девичье. Бабушка решит, что я украл тебя со школьного выпускного. Примерь синее.

Я сердито фыркнула и ушла переодеваться. Ткань темно-синего бархата, который выбрал сам Романов, оказалась прохладной и тяжелой. Платье село на меня как влитое: закрытая линия шеи, длинные рукава, но его длина и то, как оно подчеркивало мою талию и изгиб бедер, заставило меня смущенно замереть перед зеркалом.

Когда я раздвинула штору и вышла из примерочной, Олег как раз подносил чашку к губам.

Его взгляд медленно скользнул до середины бёдер, где заканчивалось платье. Кажется, Романов даже забыл сделать глоток.

В его глазах, обычно полных насмешки, на секунду вспыхнуло что-то такое жгучее и темное, от чего у меня перехватило дыхание, а к щекам снова предательски прилил жар.

Пришлось судорожно вспомнить про душное июньское солнце, чтобы не выдать себя. Да-да, солнце в помещении с кондеем, ты гений самообмана, Юлька.

– Ну как? – нарушила я тишину, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Не перебор?

Олег медленно поставил чашку на столик, поднялся на ноги и подошел ближе. Настолько близко, что я снова почувствовала его парфюм.

– Нет, Юля, – тихо, чуть хрипло произнес он, глядя мне прямо в глаза. – В самый раз. Закрыто, строго и со вкусом. Берем его.

Он повернулся к консультантке, которая наблюдала за нами с легкой улыбкой.

– Теперь обувь. К этому платью нужны лодочки. Черные, на тонкой шпильке. И клатч.

Через пять минут передо мной стояла коробка с туфлями, от одного вида которых у меня закружилась голова. Острый нос, лаковая кожа и шпилька такой высоты, что на ней можно было стоять только со страховкой, не иначе.

– Романов, я в них упаду прямо на ковер к твоей интеллигентной бабушке, – прошептала я, осторожно надевая туфли.

– Не упадешь.