Фиалка для мажора

Глава 3. Юля

Глава 3. Юля

Я сглотнула, чувствуя, как под прицелом взглядов его мамы и ещё десятка гостей у меня подкашиваются ноги. Весь этот пафосный высший свет явно сейчас сканировал меня, выискивая малейший изъян во мне.

Красивых сценариев к отступлению мой мозг выдать не смог, поэтому я вложила свои пальцы в широкую ладонь Романова. Олег аккуратно, но крепко сжал их и помог мне подняться из-за стола.

– Я танцевать не умею, – прошептала я ему. – Смерти моей хочешь, Романов? Твоя легенда затрещит по швам после моего танца.

– Расслабься, Фиалка, всё под контролем. Просто доверься мне и следуй за мной, я поведу.

Мы вышли на середину деревянной террасы, где под приглушенным светом ретро-гирлянд уже покачивались несколько пар. Саксофон выводил тягучую, невероятно красивую мелодию, которая буквально обволакивала пространство.

Стоило нам остановиться, как Олег уверенно положил одну руку мне на талию и мгновенно припечатал меня к себе, стирая любые личные границы.

Второй рукой он перехватил мои пальцы, прижимая их ближе к своей груди – прямо туда, где под тонким, дорогим хлопком рубашки ровно билось его сердце. Расстояние между нами сократилось до каких-то жалких сантиметров.

Я робко опустила свободную ладонь ему на плечо, ощущая, как под моими пальцами перекатываются жесткие, тренированные мышцы Олега.

– Расслабься, сказал же, – тихо, прямо над моим ухом прозвучал его низкий голос. От его теплого дыхания по шее мгновенно разбежались мурашки, а волоски на руках встали дыбом. – Ты ведешь себя так, будто я веду тебя на эшафот, а не танцевать.

– Для меня это примерно одно и то же, Романов, – едва слышно прошептала я, стараясь смотреть куда угодно, только не в его гипнотизирующие серые глаза. – И моё платье сейчас кажется воспламенится от взгляда твоей матери.

– И пусть, – хмыкнул он и увёл меня в плавный шаг, двигаясь на удивление легко и идеально попадая в такт музыке. А самое удивительное: стоило мне расслабиться, как моё тело само знало, куда идти в танце благодаря Олегу. – Главное, что бабуле нравится. Смотри, она уже мысленно выбирает нам дату свадьбы.

Олег ещё плотнее притянул меня к себе, убирая даже этот несчастный зазор между нашими телами. Моя грудь коснулась его широкой грудной клетки, и в этот момент я окончательно поплыла.

От Романова пахло просто умопомрачительно. Этот запах буквально одурманивал, проникая под кожу и заставляя мысли путаться.

«Так, Юля, соберись! Не смей вестись на то, как он тебя держит и как пахнет!» – панически кричал здравый смысл.

Олег вёл в танце безупречно, хозяйски направляя каждое мое движение. Его ладонь на моей пояснице обжигала даже через плотный бархат платья.

В какой-то момент, когда мелодия стала совсем тихой, он наклонил голову чуть ближе, так, что его губы почти касались моего виска.

– Ты очень красивая, Фиалка, – негромко, без тени привычной наглости произнес он. Голос звучал на редкость искренне, с мягкой, обволакивающей хрипотцой. – Этот цвет тебе невероятно идет. И платье... подчеркивает всё, что нужно.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как сердце пускается вскачь. Мог бы и сказать комплимент и без намёков на «всё, что нужно», это сбивало с толку все мои упорядоченные мысли.

– Ты... ты это тоже для мамы говоришь? – я попыталась вернуть себе привычную маску деловитости, хотя голос предательски дрогнул. – Она далеко, Романов, не услышит. Не обязательно так усердно переигрывать.

Олег на секунду замедлил шаг. Его серые глаза, потемневшие в полумраке террасы, встретились с моими.

Внутри всё сжалось от волнения, а сердце подпрыгнуло, застряв где-то в районе горла. Этот его взгляд... Мы ведь так не договаривались!

Романов должен был изображать влюбленного мажора для своей элитной родни, а не смотреть на меня так, словно я – центр его вселенной. Откуда в его глазах взялось столько нежности и тепла?

– А я говорю это не для мамы, Фиалка, – тихо, но веско ответил он.

Его пальцы чуть крепче сжали мою ладонь, а рука на талии собственнически прижала меня еще на миллиметр ближе, заставляя ощутить всю силу его тела.

По коже рванула бешеная дорожка мурашек, и я едва подавила глухой вдох. Какого черта, Романов?! У меня в голове на секунду воцарился абсолютный вакуум, выметающий все мысли.

Он играл чертовски правдоподобно. Настолько, что грани между фальшью и реальностью сейчас стирались с пугающей скоростью.

Это просто шоу, Юля, успокойся. Он просто гениальный манипулятор и отыгрывает на двести процентов.

Но собственное тело предательски отказывалось подчиняться разуму, плавясь от этой близости.

Музыка плавно стихла, и вокруг послышались редкие аплодисменты гостей, а мы так и остались стоять посреди террасы.

Мы не разрывали объятий и продолжали смотреть друг на друга, словно в эту секунду вокруг нас не было никого и ничего. Мне казалось, если я сейчас отведу взгляд, то признаю свое поражение в этой его глупой игре в гляделки.

А я не собиралась проигрывать. Даже если из-за его слишком искреннего, гипнотизирующего взгляда у меня кружилась голова.

– Пойдём, Фиалка?

Олег пришел в себя первый и галантно предложил мне руку. На его губы вернулась едва заметная привычная улыбка, но я готова была поклясться, что его пальцы, выпустившие мою руку, слегка подрагивали. Или это были мои собственные? Хотелось верить во второе.

Вероника Павловна нашей «идиллией» на танцполе осталась довольна чрезвычайно. Стоило нам вернуться за стол, как она заговорщицки подмигнула мне и громогласно, так, чтобы слышала вся семья, объявила:

– Ну вот, а ты боялась, деточка! Смотритесь – глаз не оторвать. Кстати, Олежка, раз уж вы здесь остаетесь с ночевкой, как и вся семья, я распорядилась подготовить твою старую спальню на третьем этаже. Там как раз огромная кровать, поместитесь, нечего ночью по трассе в Москву мотаться.

Господи, так и до инфаркта довести можно!

Я едва не поперхнулась воздухом и испуганно уставилась на Романова. С ночёвкой?! Об этом вообще речи не было! В моем плане стоял чёткий пункт: отыграть за ужином и сбежать в свою общагу.

– Спасибо, бабуль, – Олег же даже бровью не повёл, лишь спокойно кивнул.

Валерия Валерьевна при упоминании одной спальни и вовсе поджала губы так, что они превратились в невидимую ниточку. Кажется, в её глазах я окончательно превратилась в девицу лёгкого поведения, которая бесстыдно охомутала её сына.

Я мысленно пообещала придушить его при первой же возможности.