Страница 72 из 85
Таис лежала на полу, изо всех сил стараясь вырваться из тисков Ника. Она отворачивала от него лицо, желая высвободить запястья из его рук, но тот крепко прижал их полу, не давая возможности выскользнуть. Пистолет лежал рядом. Антона нагнулся и поднял его. Он показался ему неподъемной ношей. Его руки дрожали.
— Отпусти ее! — глухо потребовал Антон, касаясь глушителем затылка Ника. Тот замер и медленно повернулся к нему.
— Ну ты и живучий! — удивленно произнес Ник, резко откидываясь назад. Антон отшатнулся назад. Он не хотел, чтобы Ник выбил оружие из его слабых рук. По тому, как гудело все тело, времени у него оставалось в обрез. Таис отползла в сторону и поднялась на ноги. Тяжелая сталь пистолета выскальзывала из липких пальцев Антона. Он судорожно сжал ствол, не давая ему упасть. Ник выпрямился и напрягся, словно кошка готовая к прыжку. Палец Антона судорожно дернулся, нажимая на спусковой крючок. Все его тело содрогнулось от отдачи, и Антон не смог устоять на ногах. Ник с удивлением уставился на него, вытянул вперед руку и тут же упал. Таис охнула и закрыла лицо руками.
— Ты свободна, — прошептал Антон, и оружие упало на пол. Он понял, что больше не сможет бороться, и провалился в темноту.
Антон не помнил, как его привезли в больницу и как готовили к операции. Он очнулся ночью и долго не мог понять, где он. От жужжания аппаратов, ему пришло в голову, что он находится в космическом корабле и его душу везут в космос. А потом кто-то поблизости несколько раз чихнул, и у него загудело в ушах. Вряд ли, будь он мертвым, почувствовал бы это. Боль в груди тоже тут же дала знать о себе, и он понял, что жив. Воспоминания медленно воскресали в памяти. Он убил Ника. Стал убийцей. Это удивляло его, но угрызений совести не возникло. Может быть, они придут потом, спустя время. Хотя были ли у него другие варианты? Может, и были, но в тот момент он не мог их увидеть. Все, чего он хотел — защитить Таис. Что с ней сейчас? Как она? От этих мыслей Антон беспокойно заворочался, боль стала острее, и он затих.
Что теперь с ним будет? Он превысил самооборону и теперь ему предстоит суд. Скорее всего, как только ему станет чуть лучше, его арестуют. На несколько секунд Антона накрыла паника, и на лбу выступила испарина. Его зазнобило. До этого дня у него никогда не было проблем с законом, и он испугался. Но на смену страху пришло успокоение: раз с Таис все хорошо, это того стоило. Они живы, а значит, у них есть шанс на счастье и они со всем справятся. Вот только будет ли он ей нужен после того, как отмотает срок? Хотя разве это имеет значение? Главное, чтобы она и ребенок были в порядке.
Усталость навалилась мгновенно, и Антон закрыл глаза. Он не хотел спать, но тут же провалился в забытье.
Через два дня Антона перевели из реанимации в палату. Ему было больно дышать, от любого движения темнело в глазах. Врач сказал, что он выжил чудом, пуля прошла навылет в нескольких миллиметрах от сердца. Хороший повод почувствовать себя счастливчиком! Кто-то привез ему вещи и телефон. Наверное, Марта. Хотя ему хотелось верить, что это сделала Таис.
Он еще не успел обжиться в палате, как к нему пришел следователь и стал задавать вопросы. Антон занервничал. Ему нужно было поговорить с адвокатом, прежде чем давать показания. Но предыдущие двое суток прошли как в аду, и он плохо соображал. Поэтому отвечал он осторожно, озвучивая только факты.
— Вы говорили с Таис? — спросил Антон, понимая, что сойдет с ума от неизвестности. — Она в порядке?
Следователь внимательно посмотрел на него, прежде чем ответить. Словно оценивал что-то для себя, взвешивая, что ему будет лучше сказать.
— Крылова сейчас находится в больнице, — сказал следователь, и Антон похолодел. Он не помнил, чтобы Таис была ранена. Но, может быть, он что-то упустил, не заметил? — Вчера ее прооперировали.
— Что с ней? — подавшись вперед, спросил Антон.
— Она потеряла ребенка, — ответил следователь. — Я так понимаю, Крылова была беременна от вас?
— Да, все так, — ответил Антон и потер переносицу, чтобы дать себе паузу и совладать с нахлынувшими чувствами. Ему показалось, что в душе у него что-то умерло.
— Мои соболезнования, — сухо сказал следователь. — Озаботьтесь адвокатом, он вам скоро очень понадобиться.
— Меня арестуют?
— Как только вашему здоровью ничего не будет угрожать.
Антон кивнул. Ничего другого он и не ожидал. Следователь ушел, и он устало откинулся на подушку. Ему хотелось позвонить Таис, услышать ее. Но он не знал, что сказать ей. Если он ощущает себя разбитым и потерянным, то что чувствует она? Как ему с ней вообще говорить? Чтобы он ни сказал, ей будет только больнее.
Антону потребовался час, чтобы собраться с силами и позвонить Таис. Она долго не брала трубку, и он уже собирался нажать отбой, когда услышал ее усталый голос.
— Привет, Антон. Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке. У меня был следователь. Сказал, что ты в больнице, — сказал Антон, и у него сел голос.
— Да, — ответила Таис и замолчала.
— Мне жаль.
— И мне, — ответила Таис и Антона обжег холод в ее голосе.
— Поговори со мной, пожалуйста, — взмолился он.
— Я не могу. У меня сейчас нет слов, — сухо ответила Таис. — Слишком много всего произошло.
— Крылов знает, о том, что его сын… погиб? — У Антона не повернулся язык сказать «убит». Он еще не свыкся с мыслью, что на его руках всегда будет чужая кровь.
— Знает. Я ему сказала об этом.
Антону хотелось спросить: он теперь ненавидит меня? Но смелости задать этот вопрос не хватило. И так можно было понять, что к нему чувствует человек, близкого которого он отправил на тот свет.
— Как его состояние?
— Кризис миновал. Значит, пойдет на поправку, — ответила Таис.
— Я так полагаю, теперь весь бизнес будет на тебе.
— Не могу сказать, что я от этого в восторге. Я надеялась, пройдет больше времени прежде, чем я возьму на себя ответственность за эту махину, — задумчиво проговорила Таис.
— Ну, у тебя есть помощники, — сказал Антон и подумал, что это хорошо. Работа отвлечет ее от того, что случилось, и поможет пережить горе.
— Да, Покровский уже приезжал, предлагал свою помощь, — сказала Таис, и Антона кольнула ревность. Он вспомнил их разговор на благотворительном вечере.
— Тай, мы должны поговорить о том, что случилось.
— Не сейчас. Я все это видела своими глазами и не могу об этом вести беседы, — сухо ответила Таис, и ему показалось, что она винит его в том, что он нажал на спусковой крючок. — Мне нужно время.