Не в костях дело

— Би Джей, — тяжело дышу я. — Мне так нужно, чтобы ты вошел в меня.

Он опускает взгляд туда, где его палец исчезает в моей насквозь мокрой киске, погружает туда же второй палец, а затем снова смотрит на меня, склонив голову набок — словно спрашивая, достаточно ли этого.

— Жаль, что у тебя нет кости в члене, — объясняю я. — Черт, как она там называется?

Трудно соображать, когда его пальцы то входят, то выходят, а каждый сустав трется о ту самую точку внутри, от которой пальцы на ногах поджимаются сами собой. О чем я вообще должна думать? Мысли путаются, когда в животе уже разливается волна наслаждения.

— Бакулюм¹, — восклицаю я, слово всплывает в памяти как раз в тот момент, когда я подаюсь бедрами навстречу ему. О, почему же у него нет этой кости? Думаю, это бы по-настоящему взбесило Лоис. — О, как бы я хотела, чтобы у тебя был бакулюм и ты мог бы трахнуть меня.

Он замирает, и я тихонько скулю от досады.

— Что случилось? — спрашиваю я, вытягивая шею, чтобы понять, почему он убрал руку.

Его взгляд опускается на собственный таз, пока он сам поднимается на колени.

Я прослеживаю за его взглядом и завороженно наблюдаю, как из его таза, словно распускающийся папоротник, поднимается сочлененный скелетный член.

— Желание на Хэллоуин сбылось. — едва эти слова срываются с моих губ, как крупная ладонь сжимает волосы у меня на затылке и он запрокидывает мою голову, заставляя смотреть в свои пылающие светодиодные глаза, — шепчу я.

Я облизываю губы.

— О, мистер Боунджанглс. Я должна прикоснуться к тебе. Мне нужно ощутить твой вкус.

Он кивает и дрожащими руками медленно опускает мою голову к своему все еще разворачивающемуся отростку. По всему его костяному каркасу пробегает мелкая дрожь. Его новый костяной орган покачивается в воздухе, словно он так же, как и я, жаждет этого прикосновения.

Я жадно тянусь к нему руками, скользя ладонями по узловатым костям ствола и чувствуя, как он вздрагивает, когда мои пальцы очерчивают каждый выступ и впадину. Я никогда не видела ничего подобного. Почти как позвоночник, но без острых граней. С каждым прикосновением он продолжает расти, пока наконец не достигает своей полной, огромной длины.

Я обхватываю его костяной ствол, сжимая и прокручивая ладони прямо над самой широкой частью головки — массивной, напоминающей череп, — там, где у мужчины находится самая чувствительная точка, — его бедра начинают дергаться. Меня захлестывает волна возбуждения — сладостного, как сам Хэллоуин, и волнующего, как лучший аттракцион с привидениями. При виде этого у меня текут слюнки.

— Наконец-то я смогу доставить тебе такое же удовольствие, какое ты дарил мне, — говорю я ему.

Я вожу руками вверх-вниз, чередуя мягкие и жесткие прикосновения, растирающие и вращательные движения, пытаясь понять, что ему нравится. Я слежу за каждой его дрожью и каждым толчком бедер, запоминая, что приносит ему наслаждение — точно так же, как он столько раз делал это для меня.

И, что неудивительно, ему нравится все. Особенно когда я наклоняюсь, чтобы попробовать его на вкус. Я начинаю с основания и веду языком вверх по нижней стороне, проходясь по каждому позвоночному выступу и не отрывая взгляда от его светящихся светодиодных глаз. Добравшись до головки, я обвожу языком ее основание, и его кулак судорожно сжимает мои волосы.

Тихо простонав, я провожу кончиком языка по узкой щели, напоминающей шов, которую нахожу на самой вершине. Он вздрагивает так сильно, что мне кажется, будто земля уходит из-под ног, но я не спешу, продолжая исследовать эту незнакомую территорию руками и губами. Я прохожусь ртом и языком по каждому сантиметру, постанывая от необычных ощущений, которые дарит мне эта текстура.

Когда я снова поднимаюсь, чтобы попытаться взять в рот огромную головку, мой язык заливает прозрачная смазка.

— Би Джей! У тебя вкус тыквы со специями! — с изумлением восклицаю я, отстраняясь, чтобы взглянуть на него.

Он пожимает плечами, а затем его плечи начинают сотрясаться от беззвучного смеха, пока я снова опускаюсь вниз, чтобы взять его в рот. Я облизываю, ласкаю и тяну этот потрясающий орган, смакуя его вкус, сося и выдаивая его изо всех сил, чтобы получить как можно больше его спермы со вкусом тыквенных специй.

Ему уже не до смеха — он с характерным звуком отрывает меня от себя и поспешно укладывает обратно на груду подушек.

Я тихонько выдыхаю, но не могу сдержать улыбки, глядя на его пыл.

Би Джей берет меня за лодыжки, широко разводит ноги, удерживая их на весу, а затем пристраивает огромную головку члена к моему входу. Он замирает на мгновение и встречается со мной взглядом, вопросительно склонив голову набок.

Я киваю в знак согласия и опускаю взгляд, наблюдая, как он медленно, но уверенно погружает свой гигантский скелетообразный член в мое тесное отверстие.

Тяжело дыша от восхитительного ощущения растяжения, я завороженно наблюдаю, как в меня входит лишь головка, а остальная часть его члена пока ждет своей очереди. Я разглядываю каждый костяной выступ и чувствую, как влага стекает по моим бедрам, я предвкушаю, каково это — ощутить внутри себя его костяной член, и гадаю, как же он в меня поместится.

Его тело мелко дрожит, пока он медленно продвигается вперед, и самая широкая часть головки наконец входит в меня. Я часто дышу, стараясь расслабиться. С моих губ срывается стон, когда внутрь скользит остальная часть округлой головки.

Он тут же замирает и смотрит на меня. Я слегка улыбаюсь, и мы оба переводим взгляд туда, где наши тела соединены.

— Я хочу тебя. Всего. Трахни меня, — восклицаю я, выжидая момент, когда жгучее чувство растяжения перерастает в отчаянную потребность в движении.

Его взгляд возвращается к моему лицу, но он не двигается, пока я не начинаю умолять.

— Пожалуйста, Би Джей, пожалуйста, трахни меня сейчас, — стону я. — Мне так нужен этот костяной член.

Он вынимает его, и я чувствую, как широко раскрываюсь навстречу ему, затем он делает резкий толчок, погружая головку и первый сегмент в мою киску.

Я издаю звуки, словно одержимая, запрокидываю голову и требую.

— Еще.

Он задает неумолимый ритм — с каждым толчком его чудовищный скелетообразный член входит в меня глубже — позвонок за позвонком, — а при каждом отступлении массивная, похожая на череп головка, скользит по моим внутренним стенкам.