Страница 70 из 89
— Неправильный вопрос, мистер Марлин, — покачал головой Странник. — Постарайтесь лучше.
Мне жуть как захотелось поколотить этого любителя говорить странными ничего не значащими фразами, как со стороны послышался резкий звук, и мы с Аки Аки встали спина к спине. Между груды покореженного металла, что представляло собой этой кладбище, мелькнули голубые глаза.
— Зараза..
В ответ забормотали на разные голоса, а затем среди мертвых юдов и чудов появилась с дюжина Ходоков. И все шли на нас.
План боя сформировался в ту же секунду, однако монстры смотрели на нас без всякого интереса. Пройдя мимо, направились в сторону Цитадели.
— За мной, мистер Марлин, — сказал Странник. — У вас есть еще немного времени, чтобы придумать правильный вопрос.
Поманив меня, он принялся вновь забираться на черепушку, а с нее прыгнул на лежащей подле скелет. Двигался он легко и непринужденно — будто и не было под ним десятиметровой пропасти, ни нескольких тонн кое-как набросанного металла. Забравшись довольно высоко, этот странный тип махнул нам.
Бежать вприпрыжку за тем, кто доставил мне столько проблем, было неразумным, но и оставлять его позади было бы еще глупее.
Я шепнул Аки:
— Сколько у нас вариантов?
Она сглотнула.
— Ни одного.
Я удивленно уставился на нее.
— То есть⁈
— Ни одного варианта. Опасности нет, Илья. И это меня беспокоит больше всего.
* * *
В кабине грузовика было тесно, но в кузове еще теснее. Автоматов, которых Онегин вытащил с кладбища, оказалось больше двух десятков. И все не переставая болтали.
— Хех, ишь раскудахтались, — улыбнулся Ермак, сидящий за рулем. — Наверное, в земле особо не поговоришь.
Тома не разделял его веселья. Его до сих пор было не по себе.
— Значит, это твой брат?.. — спросил Александр Онегин, сидящий рядом на пассажирском сиденье.
Нехотя Тома кивнула. Говорить на эту тему с незнакомцем ей совсем не улыбалось, но куда деваться? В кабине грузовика Ермака было некуда спрятаться.
Они ехали через лес довольно долго, пока не остановились на берегу реки. Вокруг сплошная глушь, и ни тени усадьбы, куда они, вроде как, направлялись.
Онегин выбрался из грузовика со словами:
— Подожди пять минут, Ермак. Мы с Тамарой скоро.
Тома недоуменно посмотрела на водителя. Она уже сто первый раз пожалела, что согласилась ехать с Онегиным.
— Куда это?..
Тот улыбнувшись, молча толкнул ее в плечо.
— Ступай, девочка. Ты за Александром Владимировичем как за каменной стеной.
Ничего не соображая, Тома выбралась наружу и снова увидела их — светящиеся глаза Ходоков, мелькающие в лесной тьме. Эти твари неотступно следовали за грузовиком, как привязанные.
— Ты все такая же, Тома, — вздохнула она. — Все такая же ведомая.. Сначала Воронцов, потом Марлинский. И вот..
Фокс замолчала, ибо в свете фар появился ее брат Яр. Он двигался к берегу, неотрывно смотря на Тому. У реки его ждал Онегин с фонарем в руках — напротив какой-то пещеры. Он манил фокс за собой.
Подавив желание вернуться в грузовик, она направилась к.. Щелк! — и Тома опустила глаза вниз, ожидая увидеть сломанную ветку. Но нет, под ногой лежала кость. Человеческая.
Ее как водой окатили.
— Осторожно, — сказал Онегин, подходя к ней с фонарем. — Тут весь берег забросан мусором.
В свете фонаря она разглядела этот «мусор». Тут шагу было некуда ступить от костей людей и нелюдей. Последних было куда больше. Все до одной были обглоданы.
— Куда вы меня привели?.. — и фокс попятилась.
У грузовика стоял Ермак с сигаретой в зубах. Стоило ей повернуться, как он покачал головой.
Онегин же не выглядел угрожающе. Он кивнул на вход в пещеру.
— Не бойся, Тома. Это всего лишь логово Винни. Знаешь такого?
Еще бы она не знала.. На пещеру она посмотрела другими глазами. Рука сама собой потянулся к револверу, но, увы, он остался у Ермака. Вернуть его ей он отказался, старый черт.
— .. И зачем мы здесь? — осторожно спросила Тома, но Онегин не ответил.
Он подошел к Яру, вытащил что-то из кармана и поднес ко лбу Ходока. В темноте блеснул какой-то граненый камешек.
Геометрика.
Не было никаких волшебных пассов или заклинаний. Свет из глаз Яра просто перетек в кристалл. Его поверхность вспыхнула голубым, а глаза Ходока стали полностью черными, как и все его сухое тело. Он покачнулся и начал заваливаться.
Ударившись о землю, Яр разбился как восковая фигура. Оторвавшаяся голова покатилась к Томе — и не докатившись до нее пары шагов, рассыпалась в черную пыль.
Камешек исчез в кармане у Онегина.
— Что вы?.. Что за.. — залепетела Тома, не веря в то, что случилось.
Ее колени начали подкашиваться, и она упала на колени подле того, что осталось от Яра. Это был песок.. Черный-черный песок..
— О, Яр.. Прости меня.. Прости.. Что вы?.. ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ⁈
Ее крик растворился в шуме реки, в шелесте листьев. Онегин же, повернувшись, как ни в чем не бывало зашагал к пещере.
— Это был не твой брат, Тома, а всего лишь оболочка, а вот сейчас..
Ничего не слушая, фокс кинулась на него — ее глаза остекленели, а когти на пальцах кинулись к его горлу. Он что-то продолжал болтать, но проснувшемуся зверю внутри нее было наплевать.
КРОВЬ! ОНА ДОЛЖНА ПУСТИТЬ ЕМУ КРОВЬ!
Добежать она не успела, как подоспел Ермак. Минуту они с ним барахтались в пыли, в которую превратился Яр. Не раз и не два Тома была близка к тому, чтобы разорвать Ермаку глотку, но старик оказался сильнее, чем все эти тщедушные людишки.
Наконец, силы покинули ее, и она просто взвыла:
— Ненавижу! Ненавижу!!!
И снова ей ответил только ветер, шум воды и шелест листьев. Онегин же спокойно шагал к пещере, сжимая в руках проклятый камень, из-за которого этот грязный люд УБИЛ ее брата.
Эти камни.. Они всегда людям были дороже, чем жизни каких-то нелюдей.. Всегда..
— Жди здесь, Тома, — послышался холодный голос Онегина. Огонек фонаря пропал под сводами пещеры.
Тома еще пыталась подняться, но хватка Ермака была крепче стали. Он торопливо пытался что-то объяснить ей, но она не слушала — пыталась разорвать ему глотку.
— Пусти.. пусти.. — кричала она, скаля длинные зубы. — Человеческая мразь! Все вы одинаковые.. И ты, Ленские, и Онегин, и гад Марлинский! Сука, сестренка ты была права насчет всех этих.. УБЬЮ! Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ!
Кричала и извивалась она недолго. Через минуту она вжалась лицом в песок и горько заплакала.