Страница 39 из 89
Пискнув, Аки села там, где стояла. Щека горела огнем, а на глазах выступили непрошеные слезы. Осознать то, что Мила ударила ее ВО ВСЕХ возможных вариантах будущего, было слишком горько.
— За что⁈
— А ты не понимаешь? — и схватив ее за грудки, Мила встряхнула ее своими обжигающе горячими руками. — Что за цирк? Что за поведение⁈ Что это за кульбиты? Мы в Амерзонии, а не на танцах!
На них оглядывались, но обоим было все равно.
— Отпусти.. — прошептала Аки одними губами. — Или я тоже ударю тебя.
Рука упала на рукоять меча, и только тогда руки Милы разжались. Пальцы Аки же только сильнее сжали меч.
— Спасибо, — бросила Аки, смотря Миле прямо в глаза. — Ты все еще не понимаешь, Мила? Не понимаешь, что убить меня они не смогут? Я вижу слишком много.
— Видишь? Ты⁈
— Да. А еще я вижу, что ты все еще не понимаешь, что мне давно не нужна нянька.
— Ах ты..
— С того самого дня, как я сошла на станции «Шардинск-17», необходимость в тебе отпала, — и на губах Аки загорелась улыбка. — Ты свободна, Мила.
И улыбаясь, она пошла прочь.
* * *
— Долой людов! Долой! Хватит нас мучить! Всех людов на сук!
Крики нарастали, где-то звенели разбитые стекла, а из-за домов поднимались столбы дыма. От выстрелов с крыш слетали стаи голубей, там же постоянно мелькали неизвестные в черном.
Вдруг оглушительно взвыла сирена и мимо переулка, где затаилась Шпилька, промчался броневик пожарных. За ним, одна цепь за другой, в сопровождении шагоходов появились жандармы со щитами.
Скоро они заполонили всю улицу и, перегородив ее, сомкнули ряды. На ветру заколыхались красные флаги — навстречу им двигалась разношерстная толпа.
— Назад, изверги! Шардинск наш! Долой людов!
И они прибавили шагу.
— Это плохо, — сказала Шпилька, выглядывая из-за угла. Жандармов были сотни. Нелюдей вдвое меньше. — Надо рассказать Илье, а не то.. Ой!
Тут же рядом появилась Метта-714.
— Так, я все слышала! Какое тебе до них дело, редиска?
— Кто?.. — захлопала глазами Шпилька.
— Редиска! Снаружи своя, а внутри чужая! Ренегатка!
— Их же сейчас.. — и кошка задергалась, будто внутри нее кто-то отчаянно боролся.
Метта-714 улыбнулась.
— Так ее! А ну! К стенке предательницу! Революция тогда хоть чего-то стоит, если она умеет защищаться!
Тут же у стены появились трое — смертельно бледная Метта-211, и еще двое Метт, одетые в кожаные куртки. Они держали ее за руки.
— За что⁈
— За дело, — сказала 714-ая поправляя фуражку. На ней появился военный френч.
— Я ничего не делала!
— Значит, за слово. А за словом всегда следует дело, милая моя, — и Метта-714 щелкнула пальцами. — Приговор за контрреволюционную агитацию один — стирание на месте!
Напротив 211-ой появилась расстрельная команда Метт с винтовками. С улицы нарастали крики.
— Я протестую! — закричала 211-ая, вжавшись в стену. — Я член революционной партии еще с позавчера!
Но 714-ая покачала головой.
— Все вы, двурушники, так говорите, — и гаркнула расстрельной команде. — По врагам революции.. Готовсь!
И Метты вскинули винтовки. Сжав зубы, 211-ая затряслась. У нее по лицу покатились слезы.
— Цельсь! Ого..
Грохот ружейных выстрелов оборвал ее. Еще залп, и 714-ая пропала, а за ней и расстрельная команда. Шпилька с мявом слетела с мусорного бака, а в их переулок с криками помчались нелюди — целая толпа. На многих была кровь.
Пальба преследовала их по пятам. Они падали один за другим. Следом шагал строй жандармов.
* * *
Во время очередного привала я решил серьезно поговорить с Аки. Либо я, либо это сделает Свиридова — она уже грозилась вправить этой идиотке мозги. На этот раз отыскать ее было несложно: Аки ото всех держалась особняком. Сидела под деревом и полировала свой меч.
Только я хотел подойти к ней, как отовсюду вышли Метты.
— Илья, она не сошла с ума, — сказала 526-ая. — Тут дело в другом..
— В чем?
Вперед вышла одна из Метт. Подтолкнув ее ко мне, 526-ая буркнула:
— Говори.
Та замялась.
— Честно.. Я не хотела подглядывать, когда вы..
— Говори!
— Илья.. Я.. Она видела вас.
— Ты о чем? — спросил я.
Вздохнув, сказала 526-ая:
— Аки видела вас в тот момент, когда вы с Софьей целовались. Ее отправились искать вас, и она нашла. Она была..
Я вздохнул.
— В маскировочном костюме. Дурочка.
Хотя этого следовало ожидать. То, что Аки неровно ко мне дышит, ясно и ребенку. А ревность — страшное чувство, способное загнать нас обоих в могилу. Вернее, нет, загнать в могилу вообще всех. С этим надо что-то делать..
— Может, перепрошить ей сознание? — предложила Метта-404. — Я могу. Мой жучок у нее в голове сделает все на раз-два!
— Нет. Я с ней поговорю. Аки, — и подойдя к ее месту под деревом, опустился рядом.
Она не ответила. Натирала и натирала свой меч тряпочкой.
— Аки! Ты слышишь?
Она подняла взгляд.
— Что? — спросила она ледяным голосом. На меня, впрочем, она глядела всего миг. — Вы что-то хотели, Илья Тимофеевич?
Приехали. «Ильей Тимофеевичем» она не называла меня довольно давно..
— Вернее, никогда, — заметила 526-ая. — Был же Марлин-сан, а потом Илья..
Оглянувшись на своих, я проговорил тихим голосом:
— То, как ты сражаешься. Бросаешься в бой быстрее, чем парни успеют открыть огонь.
— А как вы хотите, чтобы я сражалась?
Я закатил глаза. В дурочку играет.
— Ты должна сразаться так, чтобы помогать своим, а на мешать.
— Простите, Илья Тимофеевич, от моего меча умирает каждый третий чуд и каждый пятый юд, я..
— Нет, Аки. Больше так не делай.
— Почему⁈ Хотите, чтобы я пряталась за ВАШЕЙ спиной?
В ответ я поднялся. Больше играть с ней я не намерен. Точно не здесь.
— Акихара Самура, вы кажется, поклялись мне в верности?
Она поджала губы. Сжала кулаки. Выпрямилась.
— Да..
— Вот и выполняйте мои приказы. Больше никакой самодеятельности. Вы разведчик, вот и ведите себя как разведчик, понятно?
Она кивнула. Глаза снова смотрели в землю.
* * *
— И зачем это, глупышка? Для чего?
Аки подняла глаза и увидела Метту, сидящую рядом с травинкой во рту.
Илья давно ушел. Вокруг нее никого не было, даже Милы. «Эту безумную японку», как называли ее бойцы, предпочитали обходить десятой дорогой.
Только скалились за спиной, и все. Ей было плевать.
— О чем вы, госпожа Метта? — спросила Аки. — Я убиваю монстров эффективнее всех. Каждый пятый юд и..
— Угу, — и ее невидимая собеседница выплюнула травинку. — И при этом подставляешь команду. Зачем? Хочешь, чтобы Илья волновался, да?
Аки поджала губы.