Симулякр

Он молчал, его рука всё ещё лежала на моей. И тогда, прежде чем он успел опустить её, я сделала импульсивную вещь. Я схватила его свободной рукой за воротник пиджака, дёрнула на себя и прижалась губами к его губам.

Поцелуй был коротким, жёстким, больше похожим на столкновение. В нём не было нежности — только ярость, страх и какая-то твёрдая, необъяснимая уверенность: мы в этом вместе. Мы — команда.

Я отстранилась так же резко, как и начала. Он стоял, не двигаясь, его глаза были широко раскрыты — процессоры, наверное, зашкаливали.

— Всё, — сказала я, отводя взгляд. — Теперь пошли. И тихо.

Я повернулась и пошла к дому, стараясь ступать бесшумно. Туфли на высоких каблуках громко цокали по асфальту. Я сбросила их, бросив под куст. Мокрая земля и гравий впились в босые ноги, но это было лучше, чем быть замеченными.

Идти в парадную дверь было глупо, но я вспомнила про сад и стеклянную дверь в дом. Через неё можно было заглянуть и осмотреться на первом этаже. Мы подошли к забору — невысокому, но с острыми коваными завитками наверху. Было видно, что его поставили не так давно. Я уже собиралась карабкаться, но Аид мягко отстранил меня.

— Позвольте, — прошептал он.

Он присел, сложил ладони замком. Я без колебаний поставила в них ногу. Он легко поднял меня, как пушинку, и я перекинулась через забор, стараясь не зацепиться рваным платьем. Приземлилась в мягкую землю клумбы. Через мгновение рядом так же бесшумно оказался и он.

Мы замерли, прислушиваясь. Тишина. Только ветер шелестел листьями. В темноте угадывались очертания сада: аккуратные цветочные клумбы, кусты, а в глубине — деревянная беседка. Та самая, что построил Арес. Идиллия, под которой лежало тело.

Мы пригнулись и, крадучись, двинулись вдоль стены дома к стеклянной двери, ведущей из сада в гостиную. Света нигде не было. Я прилипла к стене рядом с дверью, а Аид заглянул внутрь — его глаза, должно быть, переключились в ночной режим.

— Никого не вижу, — прошептал он. — Гостиная пуста.

Я потянула за ручку. Заперто.

— Стекло закалённое, удар будет громким, — констатировал Аид, уже изучая конструкцию. — Но петли с нашей стороны, я смогу снять дверь.

— Делай, — разрешила я.

Он вытащил из кармана связку ключей от моей машины, нашёл самый крепкий и плоский. Ловкими точными движениями поддел и снял заглушки с верхней и нижней петель. Затем, упираясь кончиками пальцев в крошечные отверстия, с нечеловеческой точностью и силой приподнял массивную дверь ровно на сантиметр. Раздался тихий скрип. Он сдвинул её в сторону, сняв с нижнего штыря, затем аккуратно освободил и верхний. Дверь отошла.

Так же бесшумно он отставил её в сторону, открыв чёрный прямоугольник проёма.

— Готовы? — спросил он шёпотом, и в его голосе я услышала то же напряжение, что бушевало во мне.

Я взяла «Гюрзу» в обе руки, привычно проверив хват. Выдохнула. Кивнула.

И юркнула внутрь.

Воздух в доме снова пах удушающим запахом цветов. Я мгновенно прижалась к стене, сместившись из проёма в тень. Гостиная была пуста и странно безжизненна. В свете луны, пробивавшемся сквозь стекло, я увидела сложенные у стены в прихожей два чемодана — большие, готовые к отъезду.

Аид скользнул за мной как тень. Он жестом указал на кухню и направился туда. Я осталась прикрывать его, держа пистолет наготове. Он заглянул внутрь, быстро осмотрел и вышел, отрицательно качая головой. Затем юркнул в дверь, ведущую, как я поняла, в маленький кабинет. Снова вышел — снова покачал головой.

Чёрт. Где же они? Наверху? Связанные? Или уже…

И тут я услышала. Сверху. Шаги. Лёгкие, быстрые. Не один человек.

Сердце упало в пятки, а потом взметнулось в горло. Я дала Аиду знак глазами. Он кивнул, заняв позицию у подножия лестницы. Я начала подниматься, прижимаясь спиной к стене и стараясь, чтобы скрипучие ступеньки не выдали нас. «Гюрза» была тяжёлой и надёжной в руках.

Шаги приближались из коридора второго этажа. Я поднялась наверх и замерла в темноте. В конце коридора показались две фигуры.

Я выскочила из тени, вскинула оружие, прицелившись в центр первой фигуры.

— Не двигаться! — рявкнула я хриплым от напряжения голосом.

Раздался короткий испуганный визг.

И я увидела их.

Анна. Закутанная в большое банное полотенце, с мокрыми волосами. Её глаза были круглыми от ужаса, рот открыт. А прямо за ней, совершенно голый, сверкающий мокрой кожей под слабым светом, выбивавшимся из ванной комнаты, стоял Арес. Вода стекала с его идеально смоделированных мышц. Он смотрел на меня не со страхом, а с оскорблённым недоумением, будто я прервала священный ритуал.

Я опустила пистолет, чувствуя, как по лицу разливается горячая волна неловкости и дикого, почти истерического облегчения.

— Мать честная, я… — начала я и запнулась.

Аид, услышав визг, мгновенно взбежал по лестнице и оказался рядом. Его взгляд скользнул по Анне, а затем прилип к Аресу. Что-то в его процессорах, видимо, дало сбой. Его рука резко взметнулась вверх и легла мне на глаза, заслоняя обзор.

— Не смотрите на эту непристойность, — произнёс он тоном, в котором смешались осуждение и нечто похожее на ревность.

— С чего это непристойность? — возмущённо парировал Арес. Сквозь щель между пальцами я увидела, как он выпрямляется. На его лице играла обиженная гордость. — Я в отличной комплектации! Ты просто завидуешь моим мускулам!

— Тут не на что смотреть, — холодно отрезал Аид, не убирая ладони с моих глаз.

— Вы… вы что здесь делаете? — наконец прошептала Анна, дрожащими руками поправляя полотенце. Её взгляд метался от моего рваного платья и пистолета к Аиду, прикрывавшему мне лицо. — Что случилось?

Я скинула ладонь Аида, но старалась смотреть куда угодно, только не на голого Ареса.

— Одевайтесь, — сказала я, и в голосе вновь зазвучали командирские нотки. — Живо. И спускайтесь вниз. Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

Анна испуганно посмотрела на меня, но не стала спорить. Она кивнула, взяла за руку Ареса — теперь я поняла, почему они не брали трубку все полчаса, пока мы ехали к ним, — и они удалились в дальнюю спальню в конце коридора. Я проводила их глазами, стараясь не смотреть на обнажённые ягодицы Ареса, под пристальным взглядом Аида. К Дмитрию он меня так не ревновал, почему же вдруг так повёл себя из-за другой модели? Поистине, что творится в процессорах этих машин, для меня оставалось загадкой даже после пятнадцати лет работы на «Эйдолон».