Симулякр

Мы медленно обходили сцену. Дмитрий не упускал ни единой возможности коснуться меня — поправил воображаемую соринку с плеча, провёл рукой по спине, когда мы обходили ящик с кабелями. Каждое прикосновение было демонстративным, нарочитым. Он метил территорию. И делал это явно — для того, кто шёл позади.

Я стискивала зубы, стараясь дышать ровно. Внутри всё кипело от брезгливости и гнева, но лицо оставалось бесстрастным.

Профессионализм. Только профессионализм.

— Знаешь, я всё думаю о нас, — заговорил Дмитрий, понизив голос. — О наших… своеобразных отношениях. Мы столько времени вместе, а я до сих пор не могу понять, что у тебя на уме.

— На работе лучше думать о работе, Дмитрий, — отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Он усмехнулся, и его рука на пояснице сжала сильнее.

— Отношения — это тоже работа, моя милая. Или ты со мной не согласна?

Наш «роман» всегда был непростым. Я терпела его ради его положения и своей выгоды. Теперь он хотел владеть мной, осознавая свою силу и масштаб проблем, которые мог создать. Он не знал, что всё это время я готовила почву для побега. Неужели он всерьёз думал, что наши извращённые психологические танцы будут длиться вечно? Что на такую, как я, можно надеть на палец кольцо и увести под венец? Как же он ошибался. Но мужчин всегда влечёт то, что им недоступно. И для некоторых брак — не акт любви, а способ застолбить место, поставить печать собственности.

— В моей жизни и так слишком много работы, — сказала я, пытаясь освободиться от его руки, но он лишь притянул меня ближе, так что мой бок упёрся в его бедро.

— Скучаешь по острым ощущениям? — прошептал он мне в ухо. — Может, вернёмся к нашим играм? Я соскучился по твоей… строгости.

Его дыхание было горячим, пахло кофе и мятной жвачкой. Меня от этого чуть не вывернуло.

— Не здесь, — сквозь зубы прошипела я.

— Пойдём в соседний зал, — не отставал он. — Там меньше людей. Нам нужно кое-что обсудить без лишних ушей.

Я обернулась и встретилась взглядом с Аидом. Он стоял в трёх метрах, неподвижно, но его поза напоминала позу телохранителя — вес смещён на носки, руки слегка согнуты. Он смотрел не на меня, а на руку Дмитрия на моей пояснице. Его лицо было бесстрастным, но я знала — он оценивает ситуацию. И знала другое — он не дурак. Он понимал, что сейчас не время устраивать сцены.

— Аид, — позвала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я чувствовала. — Останься здесь. Проследи, чтобы техники ничего не напутали с разъёмами при подключении колонок. И проверь, все ли андроиды на сцене стоят как надо.

Он медленно перевёл взгляд на меня. В его синих глазах мелькнуло что-то — вопрос, предостережение, простое подтверждение. Он коротко кивнул.

— Принято.

Дмитрий удовлетворённо усмехнулся. Его рука скользнула с поясницы ниже, на мою ягодицу, и слегка сжала её, когда он открывал передо мной дверь в соседний зал.

— После тебя, дорогая.

Этот зал был меньше и почти пуст. Здесь царил полумрак, лишь несколько точечных светильников выхватывали из темноты стремянки и ящики с оборудованием. Двое монтажников возились где-то в глубине, настраивая систему освещения на стене. На нас они не обратили внимания.

Как только дверь закрылась, я с силой скинула его руку.

— Хватит.

— Я всё ещё разочарован, что на прошлой неделе нам помешали закончить начатое, — сказал Дмитрий, следуя за мной. — Было так… многообещающе.

А мне совсем не жаль.

Но вслух я произнесла:

— Работа сейчас важнее. У всех нас скоро будет нервный срыв от подготовки к этому мероприятию.

— Стресс нужно снимать, — он приблизился к моей спине, когда я попыталась пройти дальше вглубь зала. — Есть здоровые способы.

Он снова прижался ко мне, его руки сомкнулись на моём животе, спина вдавилась в его грудь. Он дышал мне в ухо — горячо, прерывисто.

— Ты могла бы заглянуть ко мне сегодня, как закончишь здесь. Можешь даже захватить свою… игрушку, если так интереснее.

Его ладонь скользнула вверх, грубо сжав мою грудь через ткань блузки. Я почувствовала, как он напрягся, упёршись в мою спину. В горле встал ком. Я заставила себя не дёргаться, не показывать страх.

— Дмитрий, не здесь, — повторила я, и мой голос прозвучал чужим, плоским.

Он прикусил мочку уха, и я вздрогнула от отвращения.

— Ты такая холодная. Почему мы не можем немного расслабиться? Нас никто не увидит.

— Прекрати.

Я попыталась сдвинуть его руку, но он лишь сильнее прижал меня к себе. Его пальцы впились в рёбра.

— Знаешь, странная история с Владимиром получилась, — вдруг сказал он, и его голос стал задумчивым, почти небрежным. — Он до сих пор не объявился. Уже почти месяц прошёл. Я не то, чтобы очень хорошо его знал, но мы иногда веселились вместе. Он не казался мне настолько безответственным.

Всё внутри меня похолодело. Это не было простым любопытством.

— Чужая душа — потёмки, — выдавила я. — Я тоже не ожидала от него такого.

— Но всё равно тебе не кажется это исчезновение странным? — он не унимался. Его вопросы, его руки на мне — всё это было невыносимо. — Его отец просто убит горем. У меня это не выходит из головы. Тебе не попадалось в его отчётах ничего… подозрительного? Может, были клиенты, с которыми он конфликтовал?

Я наконец вырвалась из его объятий, оттолкнув его с силой. Он отступил на шаг, но не потерял равновесия. На его лице играла лёгкая, опасная улыбка.

— Я не его доверенное лицо, я его начальница! — почти крикнула я, сдерживаясь. — Пока на него не было жалоб, то, как он делал свою работу, меня не волновало! А теперь если всё…

— Не торопись, — перебил он, снова удерживая меня за локоть. Его улыбка стала холодной, как лезвие. — Его отец волнуется. А когда волнуются такие люди… обычно ничем хорошим это не кончается. Ты точно ничего не знаешь?

Глаза его смотрели на меня, будто пытаясь поймать на лжи.

— Нет, — сказала я, заставляя себя встретить его взгляд. — Я же сказала. И, кстати, с чего вдруг такой неожиданный допрос?

— Просто о тебе волнуюсь, — он смягчил тон, но в глазах не было тепла. — Олег может быть приставучим. И опасным.

— Не понимаю, о чём ты, — пожала я плечами, делая вид, что поправляю смятый рукав. — Мы не виделись с ним со дня рождения Алисы.

Дмитрий прищурился, изучая моё лицо.

— Значит, я зря переживаю?

— Да. Давай оставим этот разговор.

Он взял меня за руку, и на этот раз его прикосновение было почти нежным. Он притянул меня к себе, но уже без прежней агрессии.