Симулякр

— Если любит — то да, — тихо ответил он. — А она… не простила. И не приняла обратно.

И вот оно. Корень всего. Измена, которая привела к разводу, одиночеству, покупке андроида для утешения. А потом, возможно, к чему-то ещё… к чему-то, что сломало психику сына. Вот откуда берёт начало его ненависть, его болезненная одержимость. Ненависть, растущая из детской травмы. Мне вдруг стало не по себе. Андроид не может заменить отца, но может стать целым миром для уязвлённой, разбитой горем женщины.

— И всё же, — настаивал Олег, и его голос снова стал твёрдым, начальственным. — Мой сын показался вам странным?

Я наклонилась к нему, сокращая дистанцию. Запах дорогого парфюма и табака ударил мне в нос.

— Чтобы не было в голове у вашего сына — это исключительно ваше дерьмо, Олег Петрович. И вы сами за него в ответе. А теперь, если вы не собираетесь прокатить меня до леса в багажнике… можно, я выйду? Я устала.

Олег криво усмехнулся.

— Вы смотрите слишком много… как их там называют… «тру-крайма»?

— Нет, — я уже потянулась к ручке двери. — Это вы сами задали такой тон с самого начала.

Он кивнул, и его взгляд скользнул в окно, туда, где стоял Аид в окружении двух силуэтов.

— Идите. Я уже получил то, что хотел. — Он сделал паузу, и когда заговорил снова, в его голосе прозвучала странная, почти отеческая нота. — И не заигрывайтесь с этим андроидом. Мою бывшую жену это до добра не довело.

Что-то в этих словах — в их интонации, в том, как он произнёс «не довело» — заставило меня вздрогнуть. Но спрашивать не стала. Погружаться в подноготную семейства Лебедевых ещё глубже мне совсем не хотелось. Я толкнула дверь и вывалилась на асфальт.

Воздух ударил в лицо — свежий, почти колючий после напряжения в машине. Я сделала несколько шагов, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Держись, чёрт возьми. Не сейчас.

Я с силой выпрямилась, втянула воздух полной грудью — влажный, с примесью выхлопных газов.

Бандиты стояли к Аиду вплотную, тесным полукругом. Один, тот, что покрупнее, демонстративно чиркал зажигалкой совсем рядом с его лицом — пламя отражалось в холодных глазах, но Аид не моргал, не отводил взгляд. Он стоял в неестественно неподвижной позе, словно базовый андроид в режиме ожидания, но я знала — это обманчивая статика. Его сенсоры сейчас работали на полную, сканируя каждое движение, каждую микромимику этих двоих.

— Что, дамочка, наговорились? — спросил тот, что жевал, увидев меня. В его голосе сквозила наглая развязность.

Я подошла ближе, стараясь, чтобы шаги были уверенными, твёрдыми.

— Да, — бросила я. — А теперь — валите. Я не желаю с вами больше видеться. Желательно — никогда.

Они переглянулись. Второй, с зажигалкой, фыркнул.

— Надейтесь, чтобы мы больше никогда не встретились. Наше терпение уже, считай, на исходе.

В его словах не было прямой угрозы, но прозвучало обещание — мерзкое, неотвратимое. Если будет следующий раз, он мне не понравится. Совсем.

— Непременно, — сказала я, и моя собственная дерзость удивила даже меня. — А теперь я бы на вашем месте побежала к хозяину. Кажется, он уже уезжает.

Я кивнула подбородком в сторону чёрной машины, которая тихо завелась, и её фары мигнули дважды. Грань дозволенного была перейдена — я поняла это по тому, как напряглись их плечи и сузились глаза. Но они смолчали. Просто развернулись и пошли к машине, не оглядываясь. Чёрный лимузин плавно тронулся с места и растворился в темноте.

Я осталась стоять одна посреди пустынной парковки, если не считать Аида. Дрожь, которую я сдерживала все эти минуты, наконец вырвалась наружу — мелкая, предательская, пробежала по рукам и сжала горло. Я судорожно сглотнула, засунув ледяные пальцы в карманы.

— Вы в порядке? — раздался рядом его ровный голос. Он приблизился. — Я волновался за вас.

— Не стоит, — выдохнула я, глядя в ту сторону, где скрылась машина. — Если бы они хотели мне что-то сделать, сделали бы сразу. Всё остальное — показуха.

— Вы всё равно рисковали, — настаивал он.

— Поступать правильно — всегда риск, — горько усмехнулась я. — Но, как ни странно, хоть какое-то удовольствие от этого я могу получить?

Он подошёл ещё ближе. Его рука поднялась и лёгким, почти невесомым движением легла мне на плечо. Потом он наклонился, и его губы коснулись моего лба.

Я рассмеялась. Напряжение чуть отпустило, сжатый ком в груди начал понемногу расправляться.

— Это моя награда за героизм? — спросила я, глядя ему в глаза.

— А вы хотите другую? — спросил он. Если бы он не был машиной, я бы сказала, что увидела в его глазах блеск лукавства.

— Да, — прошептала я. — Я хочу другую.

Я потянула его за край пальто, притянула к себе и поднялась на цыпочки, чтобы встретить его губы своими.