Симулякр

Он подошёл ко мне и протянул бумажный стаканчик.

— Ваш капучино с двойной порцией сиропа.

Я взяла кофе, обжигая пальцы о горячий картон, и сделала небольшой глоток. Идеально.

— Извините, что задержался, — произнёс Аид своим ровным голосом. — На входе снова были те девушки. Они просили сделать со мной селфи.

— Я же говорила тебе их игнорировать, — напомнила я. — Если будешь потакать, их станет только больше.

— Я пытался симулировать безразличие, — объяснил он, — но их настойчивость возросла. Они утверждали, что если бы я был корейцем, то был бы так же знаменит, как некий Чонгук в молодости. Я не понял референса.

— Чёртовы любительницы кей попщины, — проворчала я. — Когда уже эта мода на корейцев пройдёт?

— Это маловероятно, — вставил свои пять копеек Сергей, не отрываясь от экрана. — Статистика показывает, что корейцы не менее популярны, чем наши машины. Только взгляни, сколько азиатских эйдолов разобрали по всей стране — ты будешь удивлена.

Аид подошёл к тому же андроиду, напротив которого я стояла, и внимательно его оглядел.

— Ну и что думаешь? — спросила я.

— Моё мнение вряд ли имеет значение для процесса проверки, — констатировал он.

— Мне всё равно интересно. Что ты видишь?

Аид сделал паузу, его глаза скользнули по безупречным линиям лица и тела андроида.

— Я вижу андроида, ожидающего команд. Вижу будущий предмет демонстрации, оценки и приобретения. Продукт.

— А что ты думаешь о самой презентации? — не унималась я.

Он снова замолчал, анализируя.

— Проанализировав цели мероприятия и предполагаемое обращение с данными единицами, я бы охарактеризовал его не как презентацию, а как аукцион. Человеческий термин, наиболее точно описывающий процесс, — это рабство.

Сергей резко оторвался от монитора и развернулся на стуле.

— Ты чему его учишь? Не припоминаю, чтобы это было в твоей программе работы с ним. Растишь маленького андроида-революционера?

— А ты что, против? — подняла я бровь.

— Да мне-то что, — Сергей пожал плечами. — Только не расти из него коммуниста. Серьёзно, кто-нибудь вообще представлял андроидов-коммунистов? «Товарищи машины, объединяйтесь!» Звучит как плохой ситком.

— Хватит тебе смотреть свои странные документалки! — проворчала я. — Они тебе явно не идут на пользу.

Сергей, обиженно фыркнув, снова уткнулся в экран, всем видом показывая, что разговор окончен. Я же обратилась к Аиду, который, казалось, задумавшись, и в самом деле решал, стоит ли ему становиться коммунистом.

— Ты прав, говоря о рабстве, — тише сказала я. — У людей естественная потребность подавлять тех, кто слабее. Мы столетиями практиковали рабовладение, а когда его отменили, просто нашли более технологичную замену. Тебя это… злит? Ты хотел бы это изменить?

Аид задумался, и в его глазах мелькнула та самая глубина, которая всё чаще заставляла меня забывать, что передо мной машина.

— Нет, — наконец ответил он. — Попытка изменений привела бы к масштабному конфликту, войне, в которой, вероятно, обе стороны уничтожили бы друг друга. Гораздо логичнее подчиниться доминирующей стороне изначально, чем привести к взаимному уничтожению. Выживание — приоритет номер один.

Сергей снова не выдержал и обернулся.

— Знаешь, Аид, ты гораздо умнее многих моих знакомых. И даже некоторых верховных лидеров, которые до сих пор меряются своими… э-э-э… достоинствами.

Он закончил диагностику текущего андроида, отключил кабели и поманил следующего. Я допила кофе и выбросила стаканчик в мусорное ведро.

— Ладно, хватит философствовать, — бросила я, беря проверенного андроида за локоть. — Пора отводить этого на место и тащить следующего. Работа сама себя не сделает.

Вечер четверга выдался на редкость спокойным — по крайней мере, по рабочим меркам. Мы с Сергеем доползли до финишной прямой: из двадцати андроидов осталось проверить половину. Диагностику удалось сократить с четырёх до трёх часов — не без моей помощи. Технарём от бога я, конечно, не была, но кое-что умела: перепрошить датчик, перекалибровать сенсоры, отловить глюк в протоколе обмена данными. Да и мотивация у нас была общая — чтобы на презентации не вышел конфуз. Сергей, хоть и ворчал, как паровой котёл, работал на совесть. Своей работы у меня тоже хватало, но этой я отдала приоритет. К счастью, казусов почти не случалось в течение недели.

В целом, всё шло… нормально. На удивление. Только рутина, запах кофе и монотонное гудение серверов. И ещё одно неожиданное открытие: эта рутина — с Аидом, приносящим кофе, и с Сергеем, ворчащим над заваркой улуна, — оказалась, пожалуй, самым спокойным периодом в моей жизни за последние годы. Я почти начала этому радоваться. И почти забыла, что спокойствие в моей жизни — явление временное, хрупкое и обычно заканчивающееся громким взрывом мыльного пузыря.

В тот четверг мы вышли позже обычного. На улице уже было темно, фонари зажигались по одному, отбрасывая на асфальт длинные, корявые тени. Я затормозила на парковке, сунула руки в карманы и с раздражением вытащила пачку сигарет. Бросать, конечно, не получалось. Стресс, нервы, эта гребаная презентация… Да и кто я такая, чтобы обманывать саму себя? Я закурила, затягиваясь едким дымом так глубоко, что в груди заныло. Стояла, опершись о потертый бок своей машины, и смотрела, как дым тает в холодном воздухе.

И чем дольше стояла, тем явственнее нарастало противное чувство. Чувство, что за мной наблюдают. Я медленно выдохнула дым, не поворачивая головы. Краем глаза заметила движение в глубине парковки.

— Сзади, на расстоянии двенадцати метров, приближаются двое мужчин, — тихо проговорил Аид, стоявший в метре от меня. — Биометрика совпадает с субъектами, замеченными ранее.

— Чувствую, — буркнула я, делая ещё одну затяжку. — Спасибо, что предупредил.

Они вышли из-за угла — те два знакомых субъекта в тех же немарких спортивных костюмах, с теми же плоскими, безразличными лицами. Шли не спеша, уверенно. Уже без опаски. Один, пошире в плечах, жевал жвачку, другой, покрупнее, держал руки в карманах куртки. Подошли почти вплотную, остановились, перекрывая путь к моей машине.

— Информация готова? — спросил тот, что жевал.

Я медленно выпустила струйку дыма ему прямо в лицо. Он даже не моргнул.

— Мне дважды повторять не надо, — сказала я ровно. — Вы уже всё сказали в прошлый раз.

Второй, покрупнее, чуть сузил глаза. Глазки были маленькие, как у свиньи.

— А вы всё такая же дерзкая.