Страница 36 из 56
Цветочек пошатался ещё пару раз и с грохотом упал в сторону. От его падения во все стороны брызнула жижа зелёного цвета. Мушки разлетелись от брызгавшей в стороны субстанции. Местное подобие лягушек тоже прыснуло кто куда. Одна я продолжала лежать там же, где и упала.
Сердце стучало на удивление ровно. Голова была пуста от мыслей. Я раскинула руки и просто наблюдала за тем, как ветер качает верхушки деревьев. Меня постигла меланхолия.
Полежав ещё чуть‑чуть, я встала на ноги и отряхнула штаны от налипшей травы, хотя моё действие мало чем помогло: я вся, от макушки до пяток, была перемазана в жиже, в траве и в мошках.
Тяжко вздохнув, я опустила глаза вниз. Что‑то в траве отразило солнечный луч мне прямо в глаз. Наклонившись, я схватилась за что‑то металлическое и потянула.
Мои руки сжимали рукоять меча. Эфес был инкрустирован розовыми жемчужинами, а по клинку стекала та же жижа, в которой была я вся.
— Откуда здесь взялся меч? — Я и так, и эдак повертела меч, рассматривая.
Никогда в своей жизни я не держала такую штуку в руках. Длинное лезвие было размером с мою руку. Солнечные лучи разбегались в разные стороны, отражаемые стальным блеском. Эфес был по‑девчачьи инкрустирован розовыми и перламутровыми жемчужинами и переходил в кожаную оплётку, на которой было что‑то выгравировано. Поднеся меч поближе, я пыталась рассмотреть, что же там написано, но кожа на рукояти была потёртой, и буквы никак не желали складываться в слова.
— Интересно, — протянула я задумчиво. — Ты мне ещё пригодишься, — сказала я и вытерла лезвие о штанину.
По щеке что‑то потекло. Потянув за край рубахи, я вытерла лицо и поняла, что не чувствую веса сумки. Я почувствовала, как побледнело моё лицо.
— Только не это, — вырвалось из меня со стоном.
Я кинулась к тому месту, куда упал цветок. Руку оттягивало вниз, но бросить меч я не рискнула. Обошла по кругу ошмётки, что остались от цветка, даже залезла внутрь, ещё больше извозившись в зелёной жиже. Некоторые особо крупные части рубила мечом, чтобы добраться до земли, но так и не нашла искомое.
Вытерла пот с лица и огляделась. Скорее всего, сумка слетела, когда меня тащил жгут. Всмотрелась в мерно шелестящую траву в поисках примятостей — и вскоре взгляд зацепился за заметно примятое место.
Перехватив меч, побежала туда. Пот заливал лицо, из‑за чего укусы от мошек щипало со страшной силой. Старалась не обращать внимания на зудящие шею и руки.
Подбежала к тропинке — и мне сразу в глаза бросился пожелтевший угол моей сумки.
— Нашлась, — выдохнула я с облегчением.
Присев на корточки, положила меч и взялась за сумку. Камень, в котором спал Печник, лежал рядом. На первый взгляд он был единственным предметом, что выпал из сумки. На всякий случай вытряхнула сумку на землю, чтобы проверить, всё ли на месте.
— Так, вот моё платье, вот сорочка, последняя колбочка, листики, что я собирала по пути, красный клубок, зелёный клубок… — я повертела головой. — А где синий?
Сердце в груди ухнуло. Синего клубка нигде не было. Руки начали трястись, сердце застучало с бешеной силой, в ушах поднялся гул. Вскочив на ноги, прошлась по тропинке, раздвигая сначала ногами, а потом и руками радужную траву, но клубочка нигде не было.
Подошла к вещам и осела. Подняв глаза к небу и жёлтым верхушкам, начала быстро моргать. Потерять один из предметов, который мог помочь мне на моём нелёгком пути, было до боли обидно.
Слёзы вот‑вот готовы были прорвать плотину, но тут меня отвлёк странный звук. Повертев головой в поисках источника, увидела белку: она сидела на одном из деревьев сразу за границей радужной травы. Знакомство с белками у меня не задалось с самого попадания на Буян. Вспомнила, как в первый же день такая белка украла мой хлеб. Напрягла глаза и увидела в беличьих лапах знакомый синий блеск.
— Мой клубочек, — растерянно сказала я.
Быстро скидала всё в сумку, подхватила меч и крадучись двинулась к белке. Чувствовала себя как гепард на охоте. Старалась двигаться без резких движений, держа белку в поле зрения. Что‑что, а клубочек я не могла упустить. Жаль, что с собой не было ни орехов, ни хлеба — ничего, чем можно было бы выманить белку вниз.
Подошла к дереву и, подняв глаза, посмотрела белке в глаза.
— Белочка, а белочка, отдай клубочек, — понадеялась я на разумность животного.
Белка, словно издеваясь, вытянула лапку с клубочком и показала: мол, этот?
— Да, да, его! — я, как болванчик, закивала головой. — Отдай, пожалуйста. Он мне очень нужен, а я тебе что‑нибудь вкусное дам. — До чего я докатилась — пытаюсь договориться с белкой, и неважно, что из вкусного у меня ничего нет.
И тут я услышала тихий писк, который сложился в слова:
— А ты забери.
Мои глаза в удивлении раскрылись.
Белка бросилась от меня наутёк. Спрыгнула с ветки и помчалась вглубь, махая пушистым хвостом. От шока я промедлила буквально секунду — и сразу потеряла её из поля зрения.
— А ну стой, мелкая тварь! — кинулась я следом с боевым кличем. Почему‑то не возникло сомнений: это та самая белка, что украла мой хлеб в первый день! — Догоню — по шерстинке общипаю! Голая ходить будешь! — орала я, несясь сквозь залежи валежника и какие‑то колючие кусты ядовито‑зелёного цвета.
С нашей первой встречи эта белка только и делает, что пакостит мне. Что я ей успела сделать? Белка гоняла меня по лесу по меньшей мере часа два. Я уже израсходовала все внутренние ресурсы организма.
Сердце стучало в ушах, горячий пот бежал по холодному загривку, во рту стоял привкус железа, и просто жуть как хотелось пить. Непривычные к мечу руки покрылись мозолями; в некоторых местах приходилось буквально прорубать себе путь. Что странно: как бы далеко белка ни убегала, она всегда старалась держаться в поле моего зрения.
Погоня кончилась неожиданно. Не глядя под ноги, я сорвалась с довольно большой горки и кубарем скатилась в высокую траву молочного цвета — она сразу скрыла меня с головой. Когда кульбиты закончились, я осознала, что лежу на спине. Руки были раскинуты в стороны, голова сильно кружилась, грудная клетка разрывалась от нехватки воздуха.
Вокруг кружилась белая пыльца, листья на деревьях светились мягким красным цветом. Надежда догнать белку и забрать клубок таяла на глазах. И тут сбоку раздался писк, больше похожий на смех.
— Как ты с горы скатилась! — ухохатывалась надо мной белка. — Вот умора!
— Ну ничего, я ещё своё посмеюсь, — сказала я и сделала резкий бросок. Мои руки схватили белку за хвост.