Страница 30 из 56
— А дальше все садимся в круг, — ребята поставили стул, на который облокотили зеркало, и сели к нам. Мы сидели максимально плотно друг к другу, чтобы не сбить свечи.
В большом старом зеркале мы смотрелись потешно: грязные мальчишки с торчащими во все стороны волосами и огромными глазами; я — как бледная тень облака со своими кучеряшками; и Машка — как бледное розовое пятно в обрамлении огненно‑рыжих волос.
— Кто хочет быть ведущим? — шёпотом спросил Дима. Он что‑то достал из заднего кармана джинсов и показал нам красный маркер. — Нужно нарисовать лестницу вот этим, а дверцу — сверху. — Его кадык дёрнулся. — Слова все вместе говорить будем.
— А давайте на «цу‑е‑фа», — шёпотом предложил Стёпа. — Так всё же по‑честному будет.
В итоге водить выпало мне. Пододвинувшись чуть ближе к зеркалу, я трясущейся рукой взяла маркер. Задвинув поглубже страх, я уже чуть увереннее перехватила его. Нарисовать лестницу и дверь оказалось не так страшно, как я думала, а даже весело: мне было хорошо видно бледные, напуганные лица ребят — и это отодвигало мой собственный страх.
— Ну что… На раз‑два‑три? — спросила я громко, во весь голос, отчего ребята дёрнулись.
— Славка, говори тише, — шикнула на меня Маша. — И так страшно.
— Да ладно вам. Давайте: раз, два, три… — Ребята вдохнули поглубже. — Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди!
Сказали мы хором. Сначала ничего не происходило. Потом резко дунул ветер, и несколько свечей потухло. Было слышно, как на секунду мы все затаили дыхание.
Я вгляделась в наше отражение. В зеркале за Димкой образовалось тёмное пятно. Тень дёрнулась в нашу сторону и протянула руки. И тут мы заорали.
— Да ну вас к чёрту! — во всю мощь лёгких заорал Дима и вскочил на ноги. Мы вскочили следом. Я обернулась, но никакой тени не было и в помине.
Схватив первую попавшуюся свечу, Дима кинул её в зеркало. Каким‑то образом во время полёта свеча не потухла и, пролетев мимо зеркала, упала в груду тряпья. Сухие старые тряпки вспыхнули, как охапка хвороста.
— Дима, ты что натворил?! — закричала Маша.
— Я домой! Надоело мне всё это! — психанул он и, перемахнув через окно, скрылся в кустах малины.
Мы со Стёпкой кинулись ворошить тряпьё, чтобы попытаться затушить огонь, но пламя быстро перекинулось на старые обои и деревянные перекрытия.
— Девчата, уходим отсюда, — закашлявшись от повалившего дыма, крикнул Стёпа. — Своими силами мы не потушим. Мы уже ничего не сможем сделать.
Я кинулась к окну. Из‑за отсутствия остекления весь дым валил сюда же. Я прикрыла рот рукавом, облокотилась на подоконник и залезла на него целиком. Перекинув ноги, я спрыгнула вниз и отошла подальше.
Меня одолел приступ кашля. Прикрывая рот рукой, я отходила всё дальше и дальше. Следом за мной выпрыгнул Стёпа, а ему в руки прыгнула Маша. Продираясь сквозь колючие кусты малины, мы все давились кашлем. В спину нам уже горело зарево.
— Девочки, бегите домой. И лучше никому не говорить, что мы все здесь были, — мы пролезли сквозь дыру в заборе и смотрели на полыхающий дом. — Всё равно он уже давно заброшен, — он кашлянул пару раз. — У Таисии Николаевны родственников не было, никому этот дом не нужен. — Он вдохнул поглубже, сбившись. — Так что не думаю, что будут сильно разбираться, кто виноват. Но всё‑таки лучше молчать. А я за Димкой пойду. Надо же ему втык вставить.
— Хорошо, — откашлявшись, ответила я, потому что Машу била крупная дрожь. — Я провожу Машу и пойду домой.
Стёпа кивнул и побежал вперёд.
— Маша, бежим! — схватила её за руку, и мы побежали.
А на следующее утро вся деревня стояла на ушах. Все знали про заброшенный дом на окраине, многие даже знали почившую Таисию Николаевну. Пожарных тогда вызвали лишь спустя час, когда дым повалил на деревню. Дом спасти не удалось.
Спустя несколько дней в деревню прибыл следователь и начал расспрашивать местных: не видел ли кто чего, не слышал ли. Местные стали перешёптываться о том, что в том доме нашли труп. А вскоре следователь озвучил официальную версию случившегося. Неизвестный мужчина незаконно проник в дом и развёл костёр, чтобы согреться. Найденные осколки бутылок и экспертиза показали, что мужчина был смертельно пьян, а ночь тогда была холодной — он угорел. После этого огонь перекинулся на деревянные покрытия, и дом сгорел. Такова была официальная версия.
Спустя неделю Маша уехала из деревни домой в истерике. Дима уехал тем же утром, когда следователь огласил версию пожара. Его родители решили, что сыну небезопасно оставаться в деревне, где «алкаши шатаются».
А мы со Стёпкой продержались чуть дольше, но постоянные разговоры об инциденте заставляли нас всё больше бояться, что кто‑нибудь спросит и нас. Когда мы обсуждали случившееся, Стёпа говорил, что они несколько раз обходили дом, пока искали стул, и там никого не было. Так что как там оказался человек, осталось для нас загадкой. Загадкой с огромным чувством вины.
Я открыла глаза. Голова прошла. Вокруг по‑прежнему была темнота, а я лежала на мокром нечто. На глаза навернулись слёзы. Лучше бы я вообще ничего не вспоминала.
— Тяжела твоя ноша, — раздался мелодичный женский голос. Он звучал как будто отовсюду. — Но в том нет вашей с ребятами вины. Смотри.
Неожиданно передо мной показался белый, переливающийся круг. Я подползла ближе. В отражении проявилась картинка — кадр того злополучного вечера: вот мы сидим кругом, вот я рисую лестницу. Мы все белые от страха. Картинка резко сменилась.
— Уф, что же он такой тяжёлый‑то? — изображение чуть рябило, но всё равно было довольно чётким. В свете фар виднелись двое мужчин. На капоте машины была заметна вмятина и кровь.
Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Двое мужчин тащили к задней двери кухни третьего — скорее уже тело. От открывшейся картины меня затошнило. Руки были вывернуты под неестественным углом, на голове проблескивало что‑то белое вперемешку с красным. Лучше мне не думать о том, что это было.
— Щуплый, тащи его к дому быстрее. Мне кажется, я слышал голоса, — пробасил коренастый мужчина, который курил сигарету. Они открыли дверь и затащили тело в кухню.
— Серый, давай я пока сцену тут подготовлю. Сходи‑ка за канистрой, и хватит тут дымить, а то я задохнусь скоро, — произнёс второй.
Коренастый зажал в зубах сигарету и недобро посмотрел на товарища.
— Ага, сию секунду, вашество. Прямо кабанчиком метнусь, — он выплюнул бычок. — Сам метнись, пока я тут всё сделаю.