Страница 41 из 83
Глава 19. Второй адрес.
Глава 19. Второй адрес.
Глава 19. Второй адрес.
За ужином Семён спросил, почему у меня на сумке кораблик, а ему ничего не купили.
— Потому что я покупала себе.
Он перестал жевать.
— Зачем?
Полина фыркнула в стакан. Даша подала ей салфетку, а я задумалась, когда в последний раз приносила домой вещь, от которой не было никакой пользы.
— Понравился, — сказала я.
Семён посмотрел на парусник, потом на меня и, кажется, решил пока оставить этот вопрос.
Рис немного пригорел. Даша предупредила об этом ещё у плиты, трижды, хотя никто не жаловался. Я съела всё, попросила добавки и только тогда заметила, что сама она почти не притронулась к ужину.
— Не хочешь?
— Хочу. Сейчас.
Она перевернула телефон экраном вниз.
После ужина Полина увела брата выбирать мультфильм. Мы с Дашей остались у мойки: она мыла, я вытирала. На двоих было тесно, приходилось то и дело уступать друг другу место.
— Мне завтра за вещами надо, — сказала дочь. — Детям одежду, себе. И документы забрать.
— С Антоном договорилась?
— На половину третьего. Он будет дома.
Я перестала вытирать тарелку.
— Хочешь, я поеду?
Даша кивнула, не глядя на меня.
— Только давай без скандала. Я хочу вещи забрать, а не слушать вас двоих.
— Постараюсь.
— Мам.
— Не начну первой. Это могу обещать.
Она поставила вымытую чашку рядом со мной.
— Лариса с детьми побудет? Я ей напишу?
— Напиши. Только спроси, может ли она.
— Я собиралась именно спросить.
Я сжала полотенце. Мы обе устали, и почти любое слово можно было услышать как упрёк.
— Хорошо. Прости.
Даша достала телефон, набрала сообщение. Я вытерла последнюю чашку и убрала её в шкаф. Очень хотелось сказать, что завтра всё пройдёт спокойно. Но я не знала этого.
Алексею я позвонила, когда дом затих.
Он ответил после второго гудка:
— Марин?
— Не спишь?
— Ещё нет. Что случилось?
Я устроилась на ступеньке заднего крыльца. Бетон за день нагрелся и теперь приятно грел через ткань платья.
— Ничего. Я же обещала позвонить.
Он помолчал.
— Обещала.
— Ты всегда так отвечаешь, будто мне опять адвокат нужен?
— Привык за неделю.
— Я тоже. Можно отвыкать понемногу.
Из телефона донёсся скрип. Кажется, он передвинул стул.
— Где ты? — спросила я.
— Дома. На кухне.
— Ужинал?
— Да.
— Что ел?
— Марина, я взрослый мужчина.
— Значит, бутерброды.
Он засмеялся.
— Два. С сыром. И помидор.
— Уже лучше.
— А ты?
— Рис с рыбой. Рис был с характером.
Я услышала, как он смеётся уже громче, и улыбнулась в темноту. На подоконник прилетел мотылёк, ткнулся в стекло, посидел, сложив крылья. Я смотрела на него и не искала следующую тему.
Алексей тоже не торопился.
Потом рассказал, что утром едет на другой объект, за город. Там протекает крыша, а хозяин уверен, что виновато окно. Я призналась, что завтра впервые за много лет буду проводить собеседование, и не знаю, о чём спрашивать женщину, которая в гостиницах проработала дольше меня.
— Спроси, почему оттуда ушла.
— А если она спросит, почему от меня уходят?
Он не ответил сразу.
— Ты ей скажешь?
— Придётся.
— Тогда и она, может, скажет.
Я подтянула подол, чтобы не наступить на него, когда встану.
— Мне с тобой сегодня хорошо было.
Сказала и сразу уставилась на тёмное стекло. Как будто он мог меня увидеть.
— Мне тоже, — ответил Алексей.
— Я не отменяю ничего из того, что…
— Марин, я помню.
— Да. Ладно.
Он не воспользовался паузой, чтобы напроситься в гости. От этого я ещё острее почувствовала, как хотелось бы сейчас сидеть рядом, а не держать телефон у уха.
— Спокойной ночи, Лёш.
— Спокойной ночи.
Я ещё немного посидела на ступеньке. Потом проверила заднюю дверь и пошла спать.
Утром бухгалтер прислала расчёт по Оксане. Мы созвонились с Еленой, сверили, какими деньгами я могу сейчас пользоваться. Ограничения с расчётного счёта никто не снял; деньги, которые позавчера вернул Кирилл, лежали на моей личной карте.
Двенадцать тысяч из этих тринадцати я перечислила Оксане. Бухгалтер оформила выплату. Это была только часть заработанного, и я заранее приготовилась объяснять, почему не всё.
Оксана посмотрела на телефон.
— Пришли. Спасибо.
— Остальное…
— Я вижу, Марина Львовна. Остальное помню.
Она вернулась к журналу заездов.
Я постояла рядом, чувствуя себя ужасно неловко. Раньше зарплата просто приходила в назначенный день. Никому не требовалось благодарить меня за то, что я отдаю людям их же заработанное.
Оксана подняла голову:
— У вас в одиннадцать женщина. Стол там протереть?
— Я сама.
Я взяла тряпку. Под блюдцем на веранде присох сахар, пришлось сходить за тёплой водой.
Нина Викторовна пришла без пяти одиннадцать. Невысокая, в светлых брюках, с короткой стрижкой, которую я мысленно отметила: вот бы и мне так, чтобы вымыла голову и пошла. Потом заметила, что волосы уложены очень тщательно, и перестала себя обманывать.
Мы сели на веранде. Она отказалась от кофе, попросила воды.
Сначала всё шло хорошо. Нина Викторовна знала, что делать с ночным заездом, умела разговаривать с недовольными гостями и не считала, что администратор должен чинить бойлер. На вопрос о прежнем месте ответила без заминки:
— Хозяйка решила, что её племянница справится дешевле. Через месяц звала меня обратно. Я не пошла.
— Обиделись?
— Конечно. И что мне было, сидеть и ждать, когда у неё ещё какая-нибудь родственница освободится?
Я улыбнулась.
Мы обсудили смены и выходные. Я показала список обязанностей, который вчера мы составили с Оксаной. Нина Викторовна прочитала, уточнила про завтраки и уже достала ежедневник.
Я успела представить, как буду спать хотя бы до семи.
— А с оплатой у вас как? — спросила она. — В смысле, вовремя?
За стеклом Оксана передавала гостю ключ. Мужчина что-то искал в кармане, извинялся. Обычное утро работающего дома.
— Сейчас есть задержка, — сказала я.
Нина Викторовна положила ручку.
Я рассказала коротко. Не про мужа, зятя и семнадцать человек. Про ограниченный счёт, проверку документов и то, что точную дату решения мне пока никто не назвал.
— То есть гарантировать вы не можете?
— Пока нет.