Страница 37 из 83
Глава 17. Не вместо тебя.
Глава 17. Не вместо тебя.
Глава 17. Не вместо тебя.
Я кивнула раньше, чем успела понять, что именно она сказала.
— На ту работу?
— Да.
— Понятно.
У неё дрогнули губы.
— Я не сегодня ухожу. Передам всё, покажу. Договоримся по срокам. Но там ждать месяц не будут.
— Я понимаю.
— Не надо так.
Я подняла на неё глаза.
— Как?
— Как будто я у вас что-то украла.
Мне стало жарко. Я посмотрела на простыню, которую всё ещё прижимала к себе, хотя собиралась положить в корзину.
— Прости. Я не на тебя злюсь.
Оксана молчала.
— Нет, и на тебя тоже, — призналась я. — Но ты ничего плохого не сделала. Дай мне минуту.
Я наконец положила простыню в корзину. Оксана отступила, пропуская меня на кухню.
Я села перед тарелкой, которую Даша прикрыла второй. Рыба была цела, от картошки остались два кружка.
Обычно в такой момент я звала Оксану: спросить, кто заезжает завтра, где лежат чистые наволочки, не кончился ли кофе.
Теперь пришлось самой встать и открыть шкаф.
Оксана принесла мне тетрадь в клетку.
— Здесь поставщики. Где звёздочка, туда лучше утром звонить. После обеда уже не привозят.
Я раскрыла тетрадь. На первой странице был список телефонов, на второй — расписание прачечной. Дальше рецепты завтраков, размеры простыней, заметки про бойлер.
— Ты давно это ведёшь?
— С зимы. Когда вы заболели и я одна осталась. Подумала, если сама слягу, хоть муж сможет подсказать, где что.
Я провела пальцем по краю страницы. Рядом с номером электрика было приписано: «Напомнить про лестницу, своей нет».
Мне вдруг стало стыдно, что ещё полчаса назад я смотрела на неё как на предательницу.
— Я найду человека. Только не сразу.
— Я ещё две недели побуду. Там согласились.
— Спасибо.
— Но потом мне уже надо выйти.
— Конечно.
Она не ушла.
— Марина Львовна, вы правда не обижаетесь?
Я закрыла тетрадь.
— Обижаюсь немножко. Пройдёт. Ты на это не смотри.
Оксана выдохнула и улыбнулась.
— Тогда пойду полотенца досчитаю. У нас опять двух маленьких нет.
— Сёма в них динозавров заворачивал.
— Вот я так и подумала. Только пусть до стирки отдаст.
Она вышла, а я осталась с тетрадью на коленях. Так вот сколько всего было сделано без меня. Пока я рассказывала гостям, что держу дом одна.
Кирилл приехал к трём. Позвонил от калитки, хотя она была не заперта, и ждал, пока я выйду.
— Заходи. Что ты там стоишь?
— Ты же сказала звонить.
Я чуть не ответила: ну не до такой же степени. Вовремя прикусила язык.
— Правильно. Заходи.
Он поставил в прихожей сумку с камерой, снял кроссовки. Один носок был чёрный, другой тёмно-синий.
— Это новый стиль?
Кирилл посмотрел на ноги.
— Блин. Я в них на съёмке был.
— Надеюсь, не тебя снимали.
Он улыбнулся, потом полез в телефон.
— Мне за ролик перевели. Ещё тринадцать тебе отправил.
Я достала свой телефон. Перевод был на месте.
— Получила. Спасибо.
Кирилл кивнул. Не стал ждать, что я отменю оставшееся, и я не предложила.
Тринадцать тысяч — не спасение дома. Но это были мои деньги, которые сын обещал вернуть и вернул. Я записала остаток в заметку. Тоже тринадцать.
— Ты надолго? — спросила я.
— До пяти могу. Потом монтаж.
— Поможешь с бельём? И в третьем номере надо кровать от стены отодвинуть. Оксана там пол помыть не может.
— Давай.
Он взял корзину. Из-под простыни выпал маленький пластиковый динозавр.
— А этот тоже в стирку?
— Этот на лечение. Спроси Семёна, он расскажет.
Кирилл положил динозавра на стойку и понёс бельё наверх.
Я пошла следом. Он не знал, какие простыни на какую кровать. Пришлось показывать. Потом выяснилось, что тяжёлую тумбочку лучше не двигать: под ней прятался кусок старого линолеума, который никто не хотел видеть.
— Может, обратно поставим? — предложил Кирилл.
— Сначала вымоем.
Он вздохнул, но пошёл за ведром.
Оксана, встретив его на лестнице, выдала тряпку и велела не лить воду на розетку у плинтуса. Я услышала его покорное «ага» и улыбнулась.
Работая вдвоём, мы почти не разговаривали. Мне было хорошо оттого, что не надо снова спрашивать, что он скрывает. Сын стоял на коленях, вытирал пол под тумбочкой и время от времени ругался себе под нос.
Потом он сам заговорил:
— Я ещё поставщику написал. По тому заказу. Попросил поднять всё, что сохранилось, не одну накладную.
Я остановилась с наволочкой в руках.
— Елена знает?
— Да. Ей показал, прежде чем отправить. Они сказали, из архива достанут, потом ответят. Я ведь им платил. Могу хотя бы сам спросить.
— Хорошо.
Он выжал тряпку.
— Я тогда хотел, чтобы побыстрее отстали. Папа сказал, что купить, Антон сказал, куда отправить. Сделал и забыл. Удобно было.
Я не стала спорить. И объяснять, какой он был молодой, тоже не стала.
— Как ответят, пришли Елене.
— Пришлю.
Мы заправили кровать. У Кирилла угол простыни никак не держался, и он наконец подоткнул его так, будто собирался защитить от наводнения.
— Гость утром выберется? — спросила я.
— По необходимости выпустим.
Я рассмеялась. Он тоже. Смех получился коротким, но после него работать стало легче.
Даша нашла нас у шкафа с бельём.
— Антон сейчас приедет. Он звонил.
Кирилл выпрямился.
— Зачем?
— Детей в парк забрать. Я согласилась.
Я посмотрела на дочь. Волосы она собрала кое-как, на вороте футболки осталась влажная полоса — только что умывалась.
— Сама с ними поедешь?
— Нет.
Кирилл открыл рот, но Даша подняла ладонь.
— Не надо. Я с ним всё проговорила. До шести, на машине, телефоны включены. Поля знает, что позвонить можно в любой момент.
— Я не собирался…
— Собирался. У тебя лицо уже готово.
Он опустил глаза на корзину.
Я ждала, пока дочь повернётся ко мне.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросила я.
Даша помолчала.
— Найти Сёмину вторую сандалию. И не стоять у калитки всем составом, пожалуйста.
— Найдём.
Кирилл пошёл вниз. Через минуту крикнул, что сандалия нашлась в игрушечной кастрюле.
Даша закрыла лицо ладонью.
— Конечно. Где ей ещё быть.
Я коснулась её плеча.
Она не отстранилась, но и не повернулась ко мне. Постояла немного и пошла собирать детей.