Страница 21 из 83
У ворот стояла Надежда Андреевна с ключом в руке.
— Лёша, я ещё должна тебе сказать.
Он подошёл к ней.
Я отошла к машине Елены.
Обратно я всё-таки поехала с Алексеем.
Елена отправилась в офис, а его мать попросила вызвать ей такси. Они поговорили у склада минут десять. Я не слышала ни слова. Только видела, как в конце он забрал у неё тяжёлую сумку, донёс до машины и вернулся к нам без неё.
На первом светофоре он спросил:
— Ты знала, что она скажет?
— Часть.
— Спасибо, что дала ей самой сказать.
— Я не знала всего, Лёша.
Он кивнул.
В салоне пахло кофе и нагретой тканью сидений. На заднем лежала свёрнутая куртка, из кармана которой торчал чек. В подстаканнике дребезжала мелочь. Алексей накрыл её ладонью на светофоре, но, когда мы поехали, она снова зазвенела.
У магазина на набережной Алексей остановился.
— Воды возьму. Тебе?
— Да.
Он вернулся с двумя бутылками и пирожком в бумажном пакете.
— С капустой, — сказал он. — Других не было.
Я с утра выпила только кофе. От тёплого теста сразу стало ещё голоднее.
— Поделим?
— Ешь.
— Лёша.
Он посмотрел на меня.
Я разломила пирожок. Начинка высыпалась на пакет, и я принялась неловко собирать её пальцем. Алексей протянул салфетку.
— Раньше ты ела сначала середину, — сказал он.
— Ты сам всегда говорил: оставь мне корку.
Он усмехнулся и взял свою половину.
Мы сидели на парковке, ели, запивали тёплой водой. Мимо шли люди с пляжа. У мальчика в панамке капало мороженое на живот, и мать вытирала его влажной салфеткой. Над набережной гремел чей-то переносной динамик.
Я вспомнила, что обещала Семёну сходить на пляж. Вечером опять спросит, а я опять буду отговариваться.
— Я не могу обещать тебе, что дом останется, — сказал Алексей.
Я перестала жевать.
— Знаю.
— И после сегодняшнего. Мы нашли часть одной поставки, а в деле их больше.
— Я умею складывать.
— Умеешь.
Он смял пустой пакет. Потом расправил, чтобы не высыпались крошки.
— Мамины бумаги юрист уже получил. С твоей стороны нужны будут копии — Елене всё передам.
— Спасибо, — сказала я.
Я верила, что передаст. Ещё вчера попросила бы Елену самой напомнить ему, а сейчас почему-то не хотелось перепроверять.
— В двенадцатом году ты почему ко мне пришёл? — спросила я. — Сначала. До того, как мы начали орать друг на друга.
Он долго смотрел через лобовое стекло.
— Думал, ты мне поверишь.
— Про стройку?
— И про то, почему я к тебе пришёл.
— Ты ругался с Виктором. Я думала, хотел, чтобы я на твою сторону встала.
— Хотел. И ещё хотел тебя увидеть. Только вёл себя…
Он покачал головой.
— Да хреново я себя вёл. Что тут говорить.
Я отвернулась к окну. На губе осталась соль от начинки, и я стёрла её тыльной стороной ладони.
— Я тогда три дня ждала, что ты позвонишь, — сказала я.
Он перестал мять пакет.
— Марина…
— Не надо сейчас.
Он кивнул и завёл машину. До дома оставалось пять минут. Я смотрела на воду, мелькавшую между деревьями, и думала: зачем я сказала про эти три дня? А я до сих пор помнила, как брала телефон с собой даже в ванную.
У калитки Алексей выключил двигатель.
— Я мать навещу вечером, — сказал он. — Потом буду дома.
Я расстегнула ремень.
— У нас ужин в семь.
Он молчал.
— Если придёшь, бумаги оставь в машине. И с детьми про склад не говори.
— Хорошо.
Я вышла и пошла к дому. Алексей тронулся, когда я поднялась на крыльцо и достала новый ключ.
В сумке завибрировал телефон. Елена прислала сообщение.
«Даша получила приложение из банка. Это другой акт 17/П. Не заключение Воронова. Приеду через час».
Следом загрузилась первая страница.
«Акт согласования частичного возврата».
Апрельская дата, две фамилии, знакомые суммы.
Я увеличила нижнюю часть.
В строке «Согласовано» стояло моё имя.
Под ним — подпись.
Похожая настолько, что я сначала стала вспоминать, когда успела её поставить.