Страница 2 из 83
— Господи, Антон, сейчас?
— Просто спросил.
Он уже отвернулся к Кириллу, а Даша осталась с тарелкой в руках. Большой палец медленно тёр скол на белой керамике.
Я уже хотела спросить, что не так с пробегом. Даша поймала мой взгляд и чуть качнула головой.
— Ставь сюда, — сказала я и освободила место возле салата.
К шести вечера мы наконец сели. Я оказалась между Семёном, которому требовалось резать всё на одинаковые квадраты, и Ириной Павловной, которая считала своим долгом напомнить, что пятьдесят — «совсем не возраст, особенно если не запускать шею».
Лариса подняла первый тост:
— За Маринку. Человека, который может заселить восемь номеров, накормить двадцать гостей и дозвониться до городского водоканала с первого раза. Пусть в ближайшие пятьдесят лет она хотя бы раз научится выключать телефон.
— Тогда вы останетесь без воды, — сказала я.
— Зато отдохнёшь.
Все засмеялись. Я тоже.
Телефон завибрировал у меня на коленях.
Я не посмотрела.
— Ба, ты должна загадать желание, — напомнила Полина.
— Это на торте.
— Можно заранее. Чтобы хорошо сформулировать.
— Правильно, — одобрил Антон. — Цели должны быть измеримыми.
— Чтобы никто ничего от меня не хотел двадцать четыре часа, — сказала я.
На секунду за столом стало тихо.
Потом Кирилл рассмеялся:
— Мам, надо загадывать реальное.
Все снова заговорили. Лариса попросила передать хлеб, Ирина Павловна начала рассказывать, как в санатории под Кисловодском одна женщина в шестьдесят три года встретила любовь, а Семён сообщил, что женится только после того, как закончится детский сад.
Телефон опять завибрировал.
На этот раз я достала его. Три пропущенных с незнакомого номера и сообщение от администратора городского суда с просьбой подтвердить получение уведомления.
Я перечитала слово «суда», потом посмотрела на Оксану. Она как раз спорила с мужем, нужен ли к утке брусничный соус.
— Я на минуту, — сказала я.
Никто не услышал.
В прихожей было прохладнее. Я закрыла дверь в столовую, перезвонила.
Женский голос уточнил имя, дату рождения и адрес.
— Представитель пытался вручить вам документы днём, но помещение было закрыто.
— Какое помещение? Я весь день дома.
— Адрес регистрации ответчика: набережная Круговая, семь.
— Это старый офис мужа.
— Сейчас курьер находится по адресу объекта обеспечения. Синяя набережная, двенадцать.
Я посмотрела на дверь. Синяя набережная, двенадцать — наш дом.
— Какого обеспечения?
В дверь позвонили.
Не семейным коротким нажатием. Два раза, с паузой.
— Он уже у вас, — сказала женщина. — Пожалуйста, примите пакет. Отказ ничего не изменит.
Я отключилась.
За дверью стоял молодой мужчина в лёгкой куртке, несмотря на жару. Увидев гостей и воздушные шары в коридоре, он смутился.
— Соколова Марина Львовна?
— Да.
— Вам документы. Распишитесь, пожалуйста.
— Что это?
— Копия определения и искового заявления. Здесь всё указано.
Мужчина протянул ручку и показал, где расписаться.
Я взяла ручку. Потом вспомнила телефонный разговор.
— Объект обеспечения — это дом?
— Я не могу комментировать.
— Но вы знаете?
— Распишитесь в получении. Это не согласие с требованиями.
Я расписалась. Буква «С» получилась похожей на восьмёрку.
Мужчина пожелал хорошего вечера и ушёл. У калитки он посторонился, пропуская кого-то навстречу.
Я опустила глаза на первую страницу.
«О принятии обеспечительных мер».
Я читала дальше, возвращаясь к началу каждой строчки.
Запрет регистрационных действий.
Арест счетов.
Имущество, приобретённое с использованием денежных средств истцов.
Гостевой дом «Синяя веранда».
Двадцать восемь миллионов четыреста тысяч рублей.
Из столовой донеслось:
— Мам! Свечи тают!
Я перевернула страницу, как будто на второй сумма могла оказаться меньше.
— Мам!
— Иду.
Я ответила так спокойно, будто всего лишь задержалась у телефона.
Я закрыла папку и прижала её к животу.
— Марина.
Я узнала голос раньше, чем подняла голову.
За открытой дверью стоял Алексей Воронов.
Постаревший ровно настолько, чтобы мне стало ясно: все эти годы прошли не только со мной.
Он перевёл взгляд с моего синего платья на папку с гербом суда.
— Значит, успели вручить.
Первой мыслью было: он по-прежнему не носит галстуки.
Второй — что я сейчас ударю его папкой.
— Ты, — сказала я.
— Я.
За моей спиной Полина считала свечи, сбиваясь после тридцати семи. В доме пахло уткой, брусничным соусом и тёплым воском.
Алексей посмотрел мне в лицо.
— Марина, этот дом могут продать.
Я всё-таки ударила его папкой.