Страница 13 из 83
Глава 7. Право подписи.
Глава 7. Право подписи.
Глава 7. Право подписи.
— Кто нас снимал? — спросила я.
Елена держала фотографию за края. Я рассматривала свою голую руку, белую рубашку Алексея, его пальцы у меня на талии. Помнила, как он притянул меня к себе перед щелчком затвора. А человека с фотоаппаратом — нет.
— Виктор, — ответил Алексей.
Я подняла голову.
— Он разве был с нами?
— Пришёл позже. Ты ещё за лимонадом ходила. Он сказал: давайте сниму, пока плёнка осталась.
На обороте стояло двенадцатое августа. Я помнила жару, липкий стаканчик в руке, запах речной воды. В памяти остались мы с Лёшей, и никто больше.
А Виктор, оказывается, стоял напротив.
— Значит, вы тогда уже работали вместе.
— Да. Он временно руководил нашей бригадой.
Вчера Алексей говорил об общей работе с Виктором. Я решила, что речь о «Тихой гавани», о том, что случилось двенадцать лет назад. Получалось, они знали друг друга гораздо дольше.
— Почему ты сразу не сказал?
— Думал, ты помнишь.
— Не помню.
Я снова посмотрела на приписку. «Вот с чего всё началось».
— Он написал это не тогда, — сказал Алексей. — Двенадцать лет назад. При мне.
— Ты видел эту фотографию у него?
— На столе, когда принёс замечания по стройке. Виктор сказал: «Я вас снимал и уже знал, что она будет со мной». Потом надписал оборот. Хотел, чтобы я снова почувствовал себя лишним.
Я перевернула снимок. За словами, которые казались последним сообщением покойного, стоял обыкновенный спор двух живых мужчин. Меня в том кабинете не было. Но решали они опять обо мне.
— И ты запомнил?
— Такое запоминается.
Елена убрала фотографию в прозрачный пакет.
— Марина, про фотографию поговорите позже. Нам ещё нужно разобраться с ящиком.
— Я понимаю.
— И дети за дверью.
За дверью зашуршали.
— Поля, отведи Семёна наверх.
— Мы просто стоим, — отозвалась внучка.
— Я слышу. Идите к Оксане.
Семён спросил что-то шёпотом. Полина ответила: «Потом». Я дождалась, пока шаги стихнут, и только тогда повернулась к Елене.
Она осматривала пустые папки. Между двумя листами картона застряла ржавая скрепка. Больше ничего.
— Кто мог сюда войти?
— Любой из семьи. У Оксаны тоже ключ от калитки.
— А сарай?
— Дверь заклинивало. На замок не закрывали.
Произнести это вслух было неприятно. Годами мы складывали сюда бумаги, инструменты, старые вещи и не думали, что кто-нибудь начнёт разбирать их без спроса. Чужой сюда не заходил. А свои могли.
— Я свяжусь с участковым, — сказала Елена. — Расскажем, что нашли. Когда исчезли документы и были ли они здесь вообще, мы пока не знаем.
Алексей стоял возле двери и смотрел на пустые папки. Я хотела спросить, зачем Виктор оставил фотографию именно в этом ящике, но зазвонил телефон.
Даша.
— Мам, ты можешь приехать?
— Что случилось?
— Мы в банке. На Советской.
Она говорила тихо, отчётливо выговаривая каждое слово. Я знала этот голос: Даша так просила о чём-нибудь, когда боялась, что ей откажут.
Я прижала телефон к уху.
— Даш, ты в порядке?
— Да. Только приезжай, пожалуйста.
На заднем плане Антон произнёс её имя.
— Там что-то со счётом?
— Я не знаю. Мне говорят одно, а здесь… Мам, я потом объясню.
— Сейчас выезжаю.
— Одна. Ладно? Без Воронова и без адвоката.
— Почему?
Она замолчала, потом торопливо сказала:
— Не хочу пока ни с кем говорить. Только с тобой.
Связь оборвалась.
— Я в банк, — сказала я Елене. — К дочери.
— Поедем.
— Она просила, чтобы я одна.
Елена убрала ручку.
— Хорошо. Но если понадобится, звоните прямо оттуда. Выйдите на минуту в коридор, только не соглашайтесь ни на что в спешке.
Я полезла в сумку за ключами. Они зацепились за подкладку. Я дёрнула сильнее, услышала треск ткани.
— Марин, давай отвезу, — сказал Алексей.
— Я сама.
Он посмотрел на мою руку. Я разжала пальцы: на ладони остались красные следы от зубцов ключа.
— Мне надо побыть одной, — добавила я. — Хотя бы по дороге.
— Хорошо.
Он отошёл от двери.
— Напиши, когда доедешь.
— Постараюсь.
Уже у машины я поняла, что он не пошёл за мной. Я уже приготовилась повторить, что поеду одна, но он остался у сарая. Я села, положила руки на руль и немного посидела, прежде чем завести двигатель.
В банке было холодно. Пожилой мужчина у терминала никак не мог получить талон, девушка в форме помогала ему нажимать на экран. Из переговорной за стеклом махнула Даша.
Она сидела в той же блузке, в которой утром привозила детей. На плече белело пятно — Семён, наверное, испачкал. Мне захотелось забрать её отсюда. Просто сказать: пойдём домой, потом разберёмся.
Антон стоял у окна. Перед Дашей лежали паспорт, телефон и бумаги.
— Марина Львовна, зря вас дёрнули, — сказал он. — Просто задержались с оформлением.
— Даш, что здесь?
Я села рядом. Она пододвинула мне лист, но Антон положил на него ладонь.
— Давайте сначала спокойно.
— Я спокойна. Убери руку.
Он посмотрел на меня и медленно отодвинулся.
Сотрудница банка представилась Анастасией Сергеевной.
— Вы согласны, чтобы мама присутствовала при разговоре? — спросила она у Даши.
— Да. Пожалуйста.
— Мы хотели закрыть счёт фирмы, — объяснила дочь. — Я попросила выписку. А там платежи, про которые я ничего не знаю.
— Не помнишь, — поправил Антон. — Мы это обсуждали.
— Когда?
— Даш, ну не сейчас.
Анастасия Сергеевна повернула к дочери распечатку.
— Двадцать первого апреля. Два перевода физическим лицам. Вы говорите об этих операциях?
— Да.
— Коды подтверждения приходили на рабочий номер, — сказал Антон. — Дарья им пользовалась.
Даша покачала головой.
— Не тогда. Телефон уже был у тебя.
Он перестал смотреть на сотрудницу.
— Ты сама мне его отдала.
— Отдала. Когда папа умер. Потому что они звонили без конца, а я не могла… — Она сглотнула. — Ты сказал, сам всё закроешь. Я думала, закрыл.
— Со счетами так не делается. Оставались расчёты.
— Так почему мне никто не сказал?
— Я тебе говорил.
— Что именно? Когда мы детей из сада забирали? Или когда ты просил цифры из сообщения продиктовать?
Он положил ладонь на спинку её стула.
— Не надо сейчас вспоминать всё подряд.