Страница 10 из 104
— А куда деваться? — пожал плечами Устинов, облизывая ложку. — У нас в деревне иной раз другой еды и нет, а торговцев «запчастями» монстров никто и в глаза не видел. Вот я и приноровился, да и мы с голодухи чем только живот не набиваем.. Простите, вы будете есть этот хлеб?
— Прощаю, — сказал я и пододвинул ему тарелку с воздушным белым хлебом, — но в моем присутствии гремлинов не едят. Понял?
— Угу, ваше благородие, — проговорил он, заинтересованно тыкая пальцем в хлеб. — Как вас, прошу прощения?
— Давай без формальностей, — сказал я, — и, раз мы с тобой дрались плечом к плечу, то и нечего через слово называть меня благородием. По крайней мере, один на один.
— Ладно, — кивнул он и, наконец, сунул кусок в рот. — И все фе?..
— Илья тет-а-тет. Илья Тимофеевич на людях.
— Товда я Веня! Хстати, вафе бл.. Ух! В смысле Илья Тимофеевич!
Когда мы закончили с едой, в ресторане показалась куча хмурых аристократов, и они встретили присутствие Жени с явным неудовольствием.
— Дожили! — шипел один из хлыщей себе под нос. — Сначала гремлины в стенах, а теперь еще и хам за столом с аристократами! Лакей! Лакей!
— Прошу-с, ничего сделать нельзя-с, — защебетал подбежавший официант, — этот молодой человек помог избавить поезд от гремлинов-с!
— И ради этого нам нужно терпеть хамье⁈ Шампанского мне!
Мой товарищ, однако, не смутился и, спросив у меня разрешения, начал собирать со столов недоеденные куски.
— Мои друзья пальчики оближут! — хихикал он, набирая полные пакеты. Окружающие смотрели на него как на дикаря.
И с каждой секундой их лица становились все мрачнее и мрачнее.