Страница 40 из 62
— Я бы тоже. Раньше, — мой ответ прозвучал предельно искренне, потому что это была чистая правда. — Но теперь так не хочу. Есаул затеял возню против меня, он и должен поплатиться. А с остальными…
Я завис на мгновение. До меня вдруг дошло. А реально, что с остальными? Бросить их, пока не появится очередной Красильников? Или…
Твою мать. Это я совсем уж размахнулся. Куда мне полсотни семёновцев? Практически маленькая армия. Чёрт с ним, потом разберёмся.
Чжао задумался. Долго, секунд двадцать, разглядывая чайник.
— Есть сложность, — сказал наконец. — Возчиков нанимает подрядчик с товарной станции. Китаец, зовут Хуан. У него артель, он возит для дороги уже лет пять, и охрана на воротах пользуется всегда его списком, в котором указан каждый возница. Чужого не пропустят.
Ну вот. Как всегда. Идея хорошая, а между ней и результатом сидит какой-нибудь Хуан с артелью и списком.
— Значит, нужен Хуан, — сказал я.
— Хуан осторожный человек. — Чжао чуть заметно улыбнулся. — Он платит нам за спокойствие уже четыре года. Аккуратно, вовремя, без напоминаний.
Я тоже улыбнулся. Иногда всё складывается настолько удачно, что становится почти неприлично.
— Что необходимо для того, чтобы он вписал в свой список нужного человека? — поинтересовался я милейшим голосом.
Чжао ответил не сразу. Несколько секунд он пялился в одну точку, будто размышлял, произносить ли вслух те мысли, которые у него имеются по этому поводу. Однако потом всё же сказал:
— Хуан впишет кого скажу, князь. Это не проблема. Но человека дам не я. Мой человек внутрь войдёт, а обратно не выйдет. Подумай сам. Возчики китайцы, это верно. Только они разгружают сани у ворот и дальше не идут. Русские не пустят чужого туда, где спят. Китаец с мешком дойдёт до навеса и повернёт обратно, ничего не увидев. А если полезет дальше — его заметят через минуту. Потому что он китаец.
Крыть было нечем. Доводы мафиози выглядели максимально логичными.
— А вот русский, — продолжал Чжао, — русский там свой. Русский может прийти с обозом, помочь разгрузить, потом уйти к бараку греться. С ним заговорят. Ему нальют. Ему расскажут, где спит есаул, сколько человек при нём и когда меняется караул. И никто не удивится, потому что таких, как он, по всей Маньчжурии тысячи. Ходят, ищут своих, ищут работу, ищут еду.
Глава Триады помолчал, а потом резюмировал весь наш разговор:
— Мне нужен от тебя один человек, князь. Русский. Хуан впишет его в список как своего возчика, охрана посмотрит на бумагу, а не на лицо. Дальше он работает самостоятельно. Извини, но иначе не выйдет. Не потому что я не хочу, так складываются обстоятельства. Либо нам придётся ждать, пока интересующий тебя человек покинет японскую территорию. А это, сам понимаешь, может произойти очень нескоро.
— Сколько по итогу будет стоить твоё участие? — спросил я. — Дело не в том, что мне жаль денег. Исключительно уточняю, чтобы не обидеть малой суммой. Мы оговаривали две тысячи, но сейчас ситуация вроде как усложнилась.
Мафиози дёрнул щекой.
— Ты платишь за результат, а не за каждый мой шаг. Опять же, формально я всего лишь помогу. Основную задачу выполнит твой человек, так что сумма будет вдвое меньше.
Я не стал ломаться и просто поблагодарил. Тысяча даянов звучит гораздо приятнее, чем две тысячи. Золота у меня, может, и до хрена, но если разбрасываться деньгами направо и налево, оно очень скоро закончится. Экономика должна быть экономной, как говорил один наш политический деятель.
— Договорились, — сказал я. — Человек будет.
— Кто?
— Пока не знаю. — Это была чистая правда. Вот так с наскоку решить, кто пойдёт в логово японцев убивать есаула, я не могу. — Подумаю ночь.
— Думай, — согласился Чжао. — Обоз отправится в четверг, до рассвета. Значит, к среде я должен знать имя, чтобы Хуан успел вписать.
Я поднялся, поклонился.
— Имя пришлю тебе завтра письмом. Сам кататься уже не буду. Чтобы не привлекать лишнего внимания.
— Согласен, князь. — Чжао тоже поднялся. — Только дам тебе один совет. Отправляй того, кто сможет вернуться. Или… — мафиози посмотрел мне в глаза, — или кого тебе не жалко. Потому что возвращения может и не быть.