В объятиях чудовища

47. Страх

Из моего рта вырвался утробный стон.

— Демид… — произнесла я с надрывом, и звуки, такие пошлые, заставили меня покраснеть.

Я сжала руками подушку над головой и произнесла.

— Прошу тебя, прекрати меня мучить…

Он последний раз провёл языком там внизу, вызывая волну удовольствия, а потом прикусил нежную кожу на внутренней стороне бедра.

Сегодня он был особенно ненасытен. Как только мы приехали, он подхватил меня на руки и затащил в комнату. Дикий и животный секс, после которого мы пошли в душ, и вот сейчас он завязал мне глаза своим галстуком и не разрешал прикасаться ни к себе, ни к нему, а сам…

Я до сих пор не могла привыкнуть к его

«Я хочу тебе отлизать, раздвигай ноги»

.

То, каким тоном он это говорил, вызывало дрожь и влажность между ног. Демид всегда перед сексом ласкал меня очень долго, доводя до исступления, а потом жёстко брал до криков и хрипов. И вот сейчас он поднялся и произнёс мне на ухо:

— Я хочу, чтоб ты мне отсосала, Ева.

Внутри меня всё замерло, щёки пылали. Хотя казалось, что я больше не могу покраснеть, но жар расползался по шее и вниз. Я потянулась к ленте на глазах, но он сказал жёстко:

— Нет.

Взял меня за руку и помог мне с постели, потом, надавив на плечо, сказал:

— На колени.

Я повиновалась, встала на колени. Он взял меня под подбородок. Было в этом что-то горячее — не видеть его.

— Открой рот, Ева.

Жёсткий приказ. Я открыла рот, и он произнёс:

— Шире.

Я почувствовала, как он приставил головку к моим открытым губам и слегка надавил. Его большой член не поместится у меня во рту полностью. Чуть-чуть солёный, с капелькой смазки. Он намотал мои волосы себе на руку и начал входить.

Его вкус и движения заводили меня. Я чувствовала, как возбуждаюсь ещё сильнее, и его стоны… Боже, какие это были стоны. Он становился ещё твёрже на моём языке, и мне казалось, что вот ещё чуть-чуть, и он кончит, но нет — он резко вышел и, подхватив меня, поставил на колени на кровать, надавив между лопаток, вошёл сзади и начал двигаться.

Я стонала, переходя на крик. Оргазм накрыл меня ярко, до звёзд перед глазами, и я почувствовала, как он заливает меня изнутри. Дыхание сбилось, я чувствовала себя очень уставшей, мне казалось, что я сейчас упаду и усну — что Демид выпил из меня все соки. А следом последовал звонкий шлепок по ягодицам. Он стянул с моих глаз свой галстук и с усмешкой произнёс:

— Пошли в душ, Ева. Нам нужно помыться.

После того как мы вместе помылись в душе, в котором больше целовались, чем мылись, сидели с ним сейчас на кухне, пили чай.

И неожиданно зазвонил телефон.

Демид нахмурился, взял трубку и произнёс:

— Что такое?

По ходу разговора его брови сходились на переносице, взгляд стал жёстким. Он только произнёс:

— А Катя где?

На том конце трубки что-то сказали, и Демид ответил:

— Вези её к нам сюда. Она посидит с Евой — вдвоём всё равно будет как-то попроще.

И отключился. Встал из-за стола и пошёл в свою комнату. Я бросила кружку с недопитым чаем и пошла за ним. Увидела, как он отодвигает внутреннюю дверцу шкафчика и облачается во всё чёрное.

— Нет! — вырвалось у меня.

Прошлый раз ему руку пулей поцарапало несильно, но всё же он был в опасности. Меня полил страх.

— Демид, ты куда? Что случилось?

Натягивая чёрную кофту поверх, он произнёс:

— Алану кто-то тормоза подрезал, а они с Катей попали в аварию. Хорошо, что он смог вырулить в снег, и всё обошлось. Сейчас Гор выяснит детали, посмотрит камеры. Ты пока посиди с Катей, а мы с ребятами пойдём.

Я подошла к нему и обняла его со спины, уткнувшись между лопаток. Меня пробивала дрожь.

А вдруг с ним что-то случится?

— Демид, я прошу тебя, будь осторожен, — сказала я, сжимая кофту и прижимаясь к нему крепче, вдыхая его запах.

Он положил свои огромные тёплые руки на мои, сжимая, произнёс:

— Всё будет нормально.

В дверь квартиры позвонили. Мы пошли открывать вместе. На пороге стояли Гор, Алан и Катя.

Последние двое выглядели неважно. У Кати была ссадина на скуле и рассечённая губа. Я подошла к ней, взяв за руки, потянула в квартиру. Она болезненно поморщилась и кинула панический взгляд на Демида, который уже был одет, и резко повернулась к Алану, прорычала:

— Вы что? Вы совсем обалдели? Вы куда суетесь? Алан, ты головой подумай — нам уже угрожают!

Её парень кинул на неё безразличный взгляд и произнёс:

— Катя, вот именно что пока они просто угрожают. Следующий раз они нас убьют по одиночке. Я не могу допустить, чтобы тебе угрожала опасность.

Сказав это, они развернулись и ушли. Демид, посмотрев на меня, сказал:

— Ева, никуда не выходи. Если не вернусь до завтра и не позвоню тебе пару дней, посидите дома — за вами здесь смотрят.

Они вышли, оглушив тишиной.

Катя закрыла лицо руками и разрыдалась, присев на банкетку. А я…

У меня всё от страха умерло, а вдруг с ними и правда что-то случится?

Слёзы Кати лились бесконечной струёй. Она не могла остановиться, и я понимала её состояние. Моё сердце колотилось так, что казалось вот-вот выскочит из груди. Руки дрожали, во рту пересохло.

— Катя, — я присела рядом с ней на банкетку, обняла за плечи. — Всё будет хорошо. Они вернутся.

— А если нет? — всхлипнула она, поднимая на меня покрасневшие глаза. — А если это засада? Что если кто-то специально подрезал тормоза, чтобы заманить их?

Холод прокатился по моим рукам. Да, эта мысль не давала мне покоя с самого момента, когда Демид ушёл.

— Не думай об этом, — сказала я, хотя сама думала именно об этом. — Демид не дурак. Он осторожный.

Катя смотрела на меня сквозь слёзы:

— Осторожный? Ева, он только что ушёл разбираться с теми, кто хотел убить меня и Алана! Какая, к чёрту, осторожность?

Я не знала, что ответить. Она была права.

Заварила крепкий чай с мёдом, заставила Катю выпить. Сама тоже налила себе, но руки так тряслись, что чашка звенела о блюдце.

— Расскажи, что именно произошло, — попросила я, когда мы немного успокоились.

Катя медленно выдохнула:

— Мы ехали домой из торгового центра. Всё было нормально, Алан рассказывал историю с учебы, я смеялась. И вдруг… — Она сжала руками чашку. — Вдруг он резко сказал:

“Тормоза не работают”

. Я сначала не поняла, подумала, он шутит. Но по его лицу стало ясно, что это не шутка.

— Боже…