В объятиях чудовища

39. Поцелуй

Я вышла из спортзала, чувствуя, как воздух в коридоре давит на плечи. Густой, пропитанный запахом пота и резиновых матов. Шаги эхом отдавались в голове, а внутри все кипело от смеси злости и беспокойства.

Что это было с Милой? Ее слова и её ревность… Это казалось мелочью по сравнению с тем, что творилось в моей жизни сейчас.

Но я не могла не усмехнуться про себя: по крайней мере, я ее задела. Пусть побесится. Пусть думает, что Самиос не только её. Хотя, черт, он и не мой. Он вообще ничей, кроме как свой собственный. Тиран.

Парковка была почти пустой. Всего несколько машин под тусклыми фонарями, и ветер енег по дороге. Я прислонилась к капоту его машины, скрестив руки, и уставилась в небо, где облака лениво ползли, скрывая звезды.

Подожду на парковке

Сказала я ему, но теперь жалела. Может, стоило просто уйти? Вызвать такси, исчезнуть. Но без денег это было невозможно. Он все продумал, этот ублюдок.

Прошло минут десять, когда я услышала тяжелые шаги. Демид вышел из здания, все еще в спортивной форме и пуховике накинутом поверх.

Даже не переоделся…

Его волосы были влажными, лицо — каменным, а в глазах горел тот самый огонь, который я видела, когда он злился. Он швырнул сумку на заднее сиденье через открытое окно и подошел ко мне, не говоря ни слова. Просто встал напротив, упершись руками в капот по обе стороны от меня, заперев в ловушку.

— Что это было? — его голос был низким, почти рычащим. — С Милой.

Я подняла взгляд, стараясь не дрогнуть. Его близость жгла — запах пота, смешанный с его одеколоном, тепло тела после тренировки. Но я не отступила.

— Ничего. Просто болтали. Она спросила, убедилась ли я в том, что ты… ну, ты знаешь. О том, что ты не раздевался с ней. Хотела убедится, что я одна из твоих временных игрушек.

Его челюсти сжались, глаза потемнели. Он наклонился ближе, так что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга.

— И что ты ей ответила?

— Правду, — парировала я, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. — Что рада, что кроме меня твое тело никто не видел.

Демид замер, а потом неожиданно рассмеялся — коротко, горько, без веселья. Его дыхание обожгло мою щеку.

— Ты серьезно? Ты используешь это, чтобы ее поддеть? Ева, ты играешь с огнем… Если тебе так нравится мое тело, я могу чаще показывать на что оно способно.

— А ты? — огрызнулась я, толкая его в грудь, но он не шелохнулся. — Ты меня в это ввязал! Своей ревностью, своими “ты моя”. Я не просила о таком! И где Максим? Почему его не было сегодня? Ты что-то сделал?

Он отстранился чуть, ухмылка слетела с его лица. Но не отпустил — одна рука легла на мою талию, прижимая ближе.

— Максим… — он произнес имя с таким презрением, что у меня мурашки пошли по коже. — Я сказал, подумаю. Но если он подойдет к тебе ближе, чем на метр, проблемы будут не только у него. У тебя тоже.

— Ты не имеешь права! — выкрикнула я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. — Он друг, Демид! Единственный, кто меня понимает. А ты… ты просто хочешь меня изолировать, как в клетке. Почему? Боишься, что убегу?

Его глаза вспыхнули, и он прижал меня к машине сильнее, так что я почувствовала каждую линию его тела.

— Боюсь? Нет, Ева. Я знаю, что ты не убежишь. Потому что глубоко внутри ты знаешь: ты моя. С того момента, как я тебя вытащил из той реки. Но если хочешь играть в эти игры с Максимом — то давай. Только помни: я не прощаю. И если кто-то встанет между нами, я раздавлю его.

Я замерла, глядя в его глаза. В них была не только злость, но и что-то уязвимое, почти отчаянное. Ревность? Страх потери? Это сбивало с толку. Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал — наклонился и поцеловал меня, грубо, требовательно, как будто хотел стереть все слова. Его губы были солеными от пота, руки скользнули под пуховик, обжигая кожу.

Я оттолкнула его, задыхаясь.

— Прекрати! Это не ответ!

Он усмехнулся, но в глазах все еще тлел гнев.

— Это единственный ответ, который тебе нужен. Садись в машину. Едем домой.

“Домой”. Его квартира, не моя. Я села на пассажирское сиденье, хлопнув дверью, и уставилась в окно. Машина тронулась, а в голове крутилось: как выбраться из этого? Но под всем этим — странное тепло от его поцелуя, которое я ненавидела в себе.