В объятиях чудовища

34. Беги

Тишина в салоне была гнетущей, как могильная плита, навалившаяся на грудь. Она прерывалась только моим тихим, судорожным шмыганьем носом. Слёзы катились по щекам неудержимо, солёные и горячие, оставляя мокрые дорожки на коже.

Я пыталась их утереть рукавом, но руки дрожали так сильно, что только размазывала влагу по лицу. Всё тело онемело от ужаса, а разум метался в клетке паники, как пойманный зверёк.

Мы мчались по трассе на бешеной скорости, обгоняя редкие фуры, чьи огни мелькали за окном, как далёкие маяки в аду. Впереди сидели двое. За рулём блондин с жёстким профилем, а рядом парень с вьющимися волосами, которые падали на лоб, скрывая глаза.

Их лица были бесстрастными, словно высеченными из камня, — ни тени эмоций, ни намека на жалость. Они не уступали Демиду по комплекции: широкие плечи, мощные руки, способные сломать кого угодно. Эти парни выглядели так, будто похищение девушек. Их ежедневная рутина, как для других утренее кофе. Они даже не смотрели на меня, просто ехали вперёд, туда, где снег смешивался с дождём, превращая трассу в скользкую ловушку.

Демид сидел рядом, его присутствие давило, как гравитация чёрной дыры. Он крепко держал меня за ногу, пальцы впивались в кожу через ткань джинсов, а большим пальцем он медленно водил по внутренней стороне бедра. Кругами, вверх-вниз, словно это была какая-то извращённая ласка.

От его прикосновения меня трясло, но я не смела пошевелиться, боясь спровоцировать. Самиос не говорил ни слова, просто смотрел в окно, где мелькали тёмные силуэты деревьев, но его хватка была железной, напоминая: ты никуда не денешься.

Я сидела, вжавшись в дверь, чувствуя холод металла через куртку, и пыталась дышать ровно, но каждый вдох давался с трудом. Что они сделают со мной? Убьют? Как того парня в парке, которого они засунули в фургон, избитого и хрипящего?

Вспомнила новости — “без вести пропавший”, фото с улыбающимся лицом, которое потом исчезло навсегда. Они причастны, все они. А я свидетель. Живая, опасная свидетельница. Боже, они меня точно убьют. Страх сжал горло, как удавка, и слёзы полились сильнее, но я кусала губы, чтобы не зарыдать в голос. Не здесь, не перед ними.

Внезапно Демид сжал мою ногу крепче, его пальцы впились в мышцы, заставив меня вздрогнуть. Он наклонился ко мне, так близко, что его дыхание обожгло ухо, а я инстинктивно отпрянула, вжимаясь в дверь ещё сильнее. Но он наклонился ближе, буквально придавливая меня к холодному стеклу, и прошептал, его голос был тихим, но пронизанным сталью:

— Прекрати бояться. И я тебе ничего не сделаю. Мы просто поговорим.

Его слова ударили, как пощёчина. “Прекрати бояться”? Как будто это так просто! Как будто он не затолкал меня в машину силой, не увозит чёрт знает куда с двумя громилами, которые выглядят как наёмные убийцы. Вопреки всему, вопреки здравому смыслу, я прошептала, голос дрожал, но в нём была злость:

— Мы могли просто поговорить на улице. Незачем было затаскивать меня в машину. Верни меня обратно, и там поговорим.

Он отстранился чуть, но ногу не отпустил, его пальцы продолжали поглаживать кожу, словно ничего не произошло.

— Да, мы могли поговорить, — ответил он спокойно, как будто объяснял очевидное, — однако ты зашла в свою школу, а потом попыталась сбежать. Мы поговорим у меня дома.

Эти слова врезались в мозг, как нож. У него дома? Там, где я нашла все эти ужасы в шкафу? Нет, только не туда… Я уставилась в окно, где снег кружился в свете фар, и слёзы снова покатились, но теперь они были горькими, полными отчаяния. Он отстранился, посмотрел в своё окно, но хватку не ослабил. Его пальцы всё так же лежали на моём бедре, напоминая о контроле.

Мы проехали ещё пару часов в этой гнетущей тишине, где каждый километр казался вечностью. Трасса была пустой, только редкие фуры мелькали, как призраки, и я чувствовала себя в ловушке, в металлической клетке на колёсах, мчащейся в никуда. Внезапно блондин за рулём произнёс, не отрывая глаз от дороги:

— Мы сейчас на заправке остановимся. Кому-нибудь что-нибудь надо?

Его слова вспыхнули в голове, как искра надежды. Заправка! Там люди, там шанс… Попросить помощи, сбежать из туалета, вызвать полицию. Мысли вихрем закружились. Я тихо, еле слышно прошептала:

— Мне нужно в туалет.

Демид повернулся ко мне, его взгляд был долгим, пронизывающим, как будто он читал все мои мысли. Кивнул, но в этом кивке была настороженность, которая заставила меня похолодеть.

Мы остановились у заправки . Одинокой, как маяк в пустыне, на пустыре, где снег лежал нетронутым ковром. Бежать некуда, кругом белая пустошь, но… мост! Рядом мост, небольшой, а за ним город. Если бежать быстро, перебежать через мост — там люди, там спасение.

Демид взял меня под руку, крепко, но не грубо, и повёл внутрь заправки, как будто мы пара, а не похититель и жертва. Подвёл меня к двери туалета, и я зашла, закрыв за собой дверь на задвижку.

Выдохнула, зажимая рот рукой, чтобы не зарыдать. Ноги были как вата, подкашивались, но я заставила себя осмотреться. Высокое, маленькое окно — высоко, но… шанс.

Аккуратно закрыла крышку унитаза, чтобы встать повыше, включила воду, чтобы заглушить шум. Встала на унитаз, поддела пальцами раму окна, Оно открылось с тихим скрипом. Карабкалась вверх, руки дрожали от страха и холода, но… получилось!

Вылезла в окно, повисла, глядя вниз — высоко, но ничего, перелезла и тихонько спрыгнула, приземлившись в снег.

Изо всех сил побежала к мосту, лёгкие горели, снег хрустел под ногами. Свобода! Господи, свобода… Ещё чуть-чуть!

Сзади раздался крик

— Демид! — это кричал парень который сидел за рулём. Я повернулась на бегу: двери заправки разъехались, и там стоял — очень, очень злой Демид.

Его глаза полыхали яростью, лицо исказилось, как у зверя, почуявшего предательство. Ужас сжал сердце, но я развернулась и рванула дальше, подскальзываясь на каше из снега и грязи.

Бежала по мосту, ветер хлестал в лицо, ноги горели. Мимо шёл мужчина, медленно, как в замедленной съёмке. Я попыталась его обогнуть, но он толкнул меня, матерясь.

— Ёб твою мать, хули ты тут носишься!

Толчок был резким, неожиданным. Я подскользнулась, навалилась на невысокое ограждение моста. Мир накренился. Я поняла: падаю. Не успела даже зацепиться, крикнуть — полетела вниз, в ледяную бездну. Страшно было невыносимо, но это длилось ровно секунду.

Потом — удар о воду, холодная, как смерть, пропитала всё: одежду, кожу, душу. Последняя мысль, перед тем как тьма поглотила меня: “Я не умею плавать”. И мир утонул в ледяной тьме.