Страница 40 из 79
24. Вместе
— Ева, ты так на эту курицу смотришь, что я начинаю ревновать, — сказал Демид и обнял меня со спины.
Его руки сомкнулись вокруг моей талии, тёплые и крепкие, прижимая меня к себе. Я стояла у прилавка с мясом в супермаркете, разглядывая упаковки с курицей, пытаясь решить, что взять для пасты. Его дыхание коснулось моей шеи, вызывая мурашки, и я невольно улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу от его близости.
Магазин был полон людей, шумный и яркий, с запахами свежей выпечки и специй, но в этот момент весь мир сузился до нас двоих. Демид прижался ближе, его подбородок опустился на моё плечо, и я почувствовала лёгкий поцелуй в висок. Это было так интимно, так… собственнически, что внутри всё затрепетало. Прошла всего неделя с начала наших отношений, а он уже стал частью моей повседневности, как воздух, которым дышишь, не замечая.
— Я просто думаю, что взять, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал игриво, хотя сердце колотилось чаще обычного. Его ревность, пусть и шутливая, льстила, но и пугала чуть-чуть — в ней была та же интенсивность, что и во всём, что он делал. — Курица или бекон для пасты?
Он рассмеялся тихо, его грудь завибрировала у моей спины, и повернул меня к себе, заглядывая в глаза. Его взгляд был тёплым, но пронизывающим, как всегда. Будто он видел не только меня, но и все мои мысли, все страхи.
— Курица, — решил он за меня, беря упаковку и кладя в корзину. — Сегодня у нас вечер фильмов, и я хочу, чтобы всё было идеально. Ты ночуешь у меня, помнишь?
Я кивнула, чувствуя, как щёки теплеют. Ночёвка у него… Это было волнующе и страшно одновременно. После той ночи в парке, после всех страхов, Демид стал моей защитой, моим якорем. Но эта близость… Она пугала своей скоростью. Всё случилось так быстро.
Прошлая неделя была как вихрь. Всё началось в понедельник, когда я вышла из дома утром, а Демид уже стоял у подъезда, опираясь на свою чёрную машину, с той своей уверенной улыбкой. Мы не договаривались, и это удивило меня до мурашек. Откуда он знал, во сколько я выхожу? Но он просто сказал: “
Хотел тебя увидеть пораньше”
, и поцеловал, не давая времени на вопросы. Наш приезд вместе в институт произвёл эффект взорвавшегося коктейля Молотова в кромешной тишине.
Все головы повернулись к нам, шепотки разлетелись, как искры. А потом Демид подлил масла в огонь. На парковке, на глазах у толпы, он прижал меня к машине и поцеловал так страстно, что у меня подкосились ноги. Шок, пересуды… Казалось, они преследовали меня повсюду: в коридорах, на лекциях, даже в туалете.
“Она увела Самиоса у Милы”,
“Как она посмела?”,
“Выскочка из общаги”
.
Хуже всего было отсутствие Максима. Он написал в воскресенье, что уехал к старшему брату, и толком ничего не объяснил. Его поведение было странным, отрывистым, и я переживала, но не лезла в душу. Может, обиделся? Или что-то случилось?
В тот день я видела Милу. Она стояла в окружении своих подруг, бледная, с дикими глазами. Её взгляд, брошенный на меня, был безумным . Смесь ярости и боли, от которой у меня по спине пробежал холодок. Я переживала за свою сохранность: вдруг она что-то сделает?
Но она не подошла, только смотрела, и это было хуже любого скандала. С тех пор со мной никто не разговаривал. Девушки кидали презрительные взгляды, а парни… иногда я ловила на себе заинтересованные, оценивающие взгляды, от которых становилось не по себе. Будто я стала трофеем, который можно рассмотреть.
С самого первого дня Демид занял практически всё моё свободное время. Каждое утро забирал меня у дома, после института, когда не было подработок, мы проводили время вместе — гуляли, болтали, иногда просто сидели в его машине и слушали музыку. Когда я работала в кафе, он забирал меня оттуда, не давая шанса уйти одной в темноту.
Он убедил меня в те дни, когда подработки не было, ходить на его тренировки и ждать его. И если честно, мне нравилось. Нравилось смотреть, как они играют. Это было так захватывающе. Демид на поле был как зверь: агрессивный, мощный, его движения — точные, жёсткие, полные силы. От его взглядов в момент игры моё сердце заходилось трепетом, проникающим в каждую клеточку тела. Он казался неуязвимым, и это притягивало, заставляло чувствовать себя в безопасности рядом с ним.
Мы взяли в магазине всё для пасты и вышли. Демид подхватил все пакеты одной рукой, будто они ничего не весили, и пошёл открывать свою машину. Я шла следом, чувствуя лёгкое волнение. Сегодня ночёвка у него, вечер фильмов, интимный и уютный. Подходя к пассажирской двери, я услышала звонок его телефона. Он достал его из кармана, приложил к уху. Что он говорил, я не слышала — только то, что его голос стал на секунду грубее, резче, как будто он отдавал приказ. Он очень быстро отключился, убрал телефон и открыл мне дверь, улыбнувшись как ни в чём не бывало.
Дорога была недолгой, но волнующей. Мне нравилось смотреть, как он ведёт. Уверенно, одной рукой на руле, вторая на рычаге. Он улыбнулся мне, и вдруг его рука легла на моё колено, аккуратно поглаживая, не переходя грань, но достаточно чувственно.
От его прикосновений по телу побежали приятные мурашки. Тёплые, электризующие. Он водил круговыми движениями по колену, а пальцами ритмично сжимал мою ногу под коленом, внизу живота спустилась приятная истома, сладкая и тягучая. Я старалась отвлечься от этого ощущения, но оно никуда не уходило — только нарастало, заставляя дыхание сбиваться. Только когда мы подъезжали, Демид убрал руку, чтобы припарковаться, и я смогла перевести дух.
Дома у него было тепло, уютно, несмотря на минимализм. Мы взялись готовить вместе — это было так интересно, как будто мы были обычной парой. Демид помогал мне во всём: резал овощи, мешал соус, стоял рядом, иногда обнимая за талию. Единственное, что бросалось в глаза — ему было жарко, но он всё равно оставался в свитере, хоть и тонком, и в штанах. Его руки были закрыты, и он даже не закатал рукава, когда готовил. Я посмотрела на него. Сама я была в шортах и футболке, чувствуя себя комфортно, и спросила:
— Демид, тебе не жарко?
Он застыл на миг, потом повернулся ко мне, его глаза встретились с моими, и он произнёс спокойно:
— Нет.
Я нахмурилась, но не стала больше ничего спрашивать. Думаю, если он захочет, он переоденется. Подумать только, он ведь никогда не показывает своё тело. Даже на тренировках, когда все в шортах и майках, он играет в рашгарде и шертах. Странно, но я отогнала эту мысль.