Страница 256 из 316
‑ У меня всё, товарищи.
Дав задание Вознесенскому проанализировать потенциальную военную угрозу исходившую с запада, Сталин даже намёком не предоставил ему информации из «Послезнания». И теперь просто диву давался: какая же всё‑таки разница в докладах «профессиональных» военных ‑ которые он прежде слышал в стенах Генштаба и, этого «штатского» ‑ на котором новенький мундир висел просто мешком.
И ещё раз убедился в правильности выбранной им принципа:
«Профессионалам» подготовку к войне доверять нельзя.
Лишь одно тёмное «облачко» на горизонте его беспокоило:
Николай Александрович Вознесенский «не сошёлся характерами» с Лаврентием Павловичем Берией. И хотя с глазу на глаз он поговорил с обоими – сделав им «отеческое внушение», они нет‑нет ‑ да и смотрят друг на друга волками.
Единственно чтоб объединяет этих двоих (кроме служебных взаимоотношений, конечно) так это словами потомков – «чувство лично неприязни» по отношению к Георгию Константиновичу Жукову. Тот надо отдать ему должное, отвечает им полной взаимностью.
Впрочем ещё со времён «Ленинской гвардии», ему не привыкать управлять «пауками в банке»…
Справится и в этот раз.
Вслух Сталин спросил:
‑ Поясните, товарищ Вознесенский, что Вы имеете в виду под «упреждением в развёртывании»?
Тот тут же ответил:
‑ К лету следующего года, когда в силу ряда причин вероятность советско‑германской войны станет наиболее велика, численность советских Вооружённых Сил не может быть доведена до более, чем пяти – пяти с половиной человек. Без риска краха экономики, конечно…
В «Реальной истории», редко вспоминаемый историками крах советской экономики наступил поздней осенью 1941‑го года, когда из‑за чрезмерного мобилизационного напряжения, на неоккупированной территории страны разразился самый настоящий голод.
‑ …Совокупный же потенциал Германии и оккупированных ею стран, позволяет без особого риска довести численность армии до восьми миллионов и даже выше.
***
Затем по предложению Верховного главнокомандующего, начались так сказать «прения».
Главнокомандующий Сухопутными войсками СССР маршал Советского Союза Булганин, высказал общепринятую точку зрения:
‑ Гитлер не решится начать войны с Советским Союзом, не разделавшись сперва с Британией. Начало бомбардировок английских городов можно считать подготовкой десантной операции на Острова.
Ему возразил Главнокомандующий военно‑морским флотом адмирал флота Советского Союза Носенко:
‑ Такая операция невозможна, пока не уничтожен британский флот. А последний не только не уничтожен, но и в ходе битвы за Норвегию сам сумел утопил немецкий тяжелый крейсер «Блюхер», легкие крейсера «Карлсруэ» и «Кенигсберг», восемь подлодок и десять транспортов общим водоизмещением 250 тысяч тонн.
Из его дальнейших объяснений присутствующим стало понятно, что десантная операция на Британские острова невозможна не только по причине противодействия «Гранд флит»:
‑ …Хотя у Гитлера хватает тоннажа ‑ 155 транспортов общим водоизмещением 700 тысяч тонн, но это крупные морские(!) суда для разгрузки которых необходим должным образом оборудованный порт. Из‑за неспособности подойти к самому берегу, им придётся встать на якорь вдали от места высадки и разгружаться шлюпками в течении суток, а то и больше. Высадка же с помощью барж, совершающих переход минимум в 40–50 миль со скоростью два‑три узла в проливе, где скорость течения в узком месте пролива ‑ направленного наперерез движению буксиров, достигает пяти…
Он махнул рукой:
‑ …Полностью безнадежное дело!
Сталин переспросил:
‑ То есть Вы утверждаете, что Гитлер не решиться на десантную операцию против Британии?
‑ При существующих условиях и в преддверии приближающейся осени с её штормами, эта операция была бы сущим сумасшествием. А Гитлер на сумасшедшего не похож. На авантюриста – это да! Но не сумасшедшего.
После «прений» походив молча по кабинету вдоль висевшей на стене огромной карты Европы, Верховный изрёк:
‑ Не подписав мир с Британией, германское руководство не решится приступить к демобилизации вооружённых сил, численность которых оказывает сильное давление на экономику. Но судя по всему, на мир на условиях Гитлера правительство Британской империи не пойдёт, ибо чувствует за собой всё крепнущую поддержку Соединённых Штатов.
Ещё немного походив под взглядами членов и советников Ставки, продолжил:
‑ Исходя из этого, я вижу два варианта развития дальнейших событий. Вариант первый: Гитлер воздушным наступлением принудит Черчилля подписать мир, после чего начнёт войну с СССР. Вариант второй: оставив Британию в покое, германская армия, авиация и флот – все своей мощью обрушатся на Советский Союз…
Сделав довольно‑таки продолжительную паузу, он уточнил:
‑ …Во второму варианту Гитлер должен расправиться с нашей страной быстро – в течении одной летней компании. То есть ещё до того, как Черчилль с помощью Рузвельта восстановит после Дюнкерка британскую армию и сам станет угрожать Германии воздушными налётами и вторжением на материк.
Разум большинства собравшихся отказывался в это верить и единым выдохом, вырвалось:
‑ «В течении одной летней компании»?! Это невозможно, товарищ Сталин!
Но тот и бровью не поведя:
‑ Совсем недавно, про вероятность разгрома Франции за месяц(!) мне тоже говорили – «невозможно». Но этот разгром всё же произошёл и, причём ‑ буквально на наших с вами глазах. Так что в таком жизненно‑важном деле как безопасность государства ‑ лучше перебдеть, чем недобдеть.
Следом, на заседании был заслушан доклад Заместителя Начальника Генерального штаба ВС СССР, Начальника оперативного отдела ‑ генерал‑майора Иссерсона Георгия Самойловича, в котором он в частности заявил:
«Война вообще не объявляется. Она просто начинается заранее развернутыми вооруженными силами. Мобилизация и сосредоточение относятся не к периоду после наступления состояния войны, как это было в 1914‑м году, а незаметно, постепенно проводятся задолго до этого»
104
.
После недолгих конструктивных прений было решено, что война с «объединённой Европой» начнётся нападением последней без объявления войны. И случится это не ранее следующего лета, в период с 15‑го мая (как только дороги просохнут) и до 15‑го июля включительно.
Далее речь зашла об боеготовности Вооружённых сил Советского Союза к войне с по сути – объединённой Европой. Ведь именно боеготовностью войск, авиации и флота определяется какого вида стратегия (оборонительная или наступательная) должна быть применена.
Первым выступил Начальник Главного управления Войск тыла (он же ‑ Нарком путей сообщения СССР (НКПС СССР)) ‑ генерал‑полковник Иван Владимирович Ковалёв, который рассказав об состоянии железных дорог на не так давно присоединённых западных территориях и в Прибалтике, резюмировал:
‑ …Полноценно снабжать находящиеся там войска, мы не сможем. Для этого нужна реконструкция и модернизация железнодорожных магистралей и всей инфраструктуры, которая может растянуться на полтора‑два года. Мало того, мы сорвём планируемое развитие железных дорог на территории Советского Союза, что негативно скажется на экономике страны и в первую очередь – на военной промышленности. Противник же (под которым подразумевается Германия), имеет преимущество в развитости коммуникаций в Польше и особенно – в Восточной Пруссии…