Страница 172 из 316
Вскоре ему пришла в голову одна идея:
«А что по этому поводу думает противник, чего он больше всего опасается?».
Вскоре в «Послезнании» нашёлся ответ.
Начальник оперативного управления ОКВ подполковник Лоссберг Бернхард провел краткий анализ относительно осуществления будущей Русской кампании. Свой отчет на тридцати страницах он закончил в июле 1940‑го года и, дав ему кодовое название «Фриц» – по имени своего сына, предоставил своему руководству.
В частности, в этом документе говорилось:
«В войне против Германии у России есть в общем следующие три возможности:
I. Русские захотят нас упредить и с этой целью нанесут превентивный удар по начинающим сосредоточиваться у границы немецким войскам.
II. Русские армии примут на себя удар немецких вооруженных сил, развернувшись вблизи границы, чтобы удержать в своих руках новые позиции, захваченные ими на обоих флангах (Балтийское и Черное моря).
III. Русские используют метод, уже оправдавший себя в 1812 г., т. е. отступят в глубину своего пространства, чтобы навязать наступающим армиям трудности растянутых коммуникаций и связанные с ними трудности снабжения, а затем лишь в дальнейшем ходе кампании, нанесут контрудар.
Относительно этих трех вариантов можно сказать следующее.
Вариант I.
Представляется невероятным, что русские решатся на наступление крупных масштабов, например, на вторжение в Восточную Пруссию и северную часть генерал‑губернаторства, пока основная масса немецкой армии не скованна на длительное время боевыми действиями на другом фронте.
Видимо, на это не будут способны ни командование, ни войска. Более вероятны операции меньших масштабов. Они могут быть направлены либо против Финляндии, либо против Румынии. Однако удар по Финляндии при напряженных отношениях с Германией никак не улучшил бы стратегическое положение русских. Наоборот, силы русских, вторгшиеся в Финляндию, оказались бы в результате наступления северного крыла немецких армий вдоль побережья Балтийского моря в большой опасности и могли бы быть отрезаны от России.
По‑иному сложилась бы обстановка в случае вторжения русских в румынские нефтеносные районы. Целью этого вторжения было бы разрушить одну из главных опор немецкой базы тылового обеспечения. При известных обстоятельствах было бы достаточно для достижения этой цели даже действий одной только русской авиации. А если наступательные действия развернутся также на земле, то можно ожидать использования сравнительно многочисленных и, как утверждают, хорошо обученных русских воздушно‑десантных сил. Для ликвидации этой опасности целесообразно использовать немецкие «учебные части» и организовать противовоздушную оборону силами румын. В подготовке соответствующих оборонительных мер на указанный случай и будет состоять ближайшая задача немецкой военной миссии в Румынии. Эту миссию следует рассматривать как «передовой отряд» южного крыла немецких армий.
Вариант II.
Это решение представляется наиболее вероятным, поскольку нельзя предположить, что столь сильная военная держава, как Россия, без боя уступит свои богатейшие, в том числе и недавно завоеванные области. Кроме того, по имеющимся сведениям, русские развернули западнее Днепра особенно хорошо оборудованную сеть наземных сооружений военно‑воздушных сил. При отступлении вглубь страны русские вскоре лишились бы этой сети.
Если русские остановятся на варианте II, то расположение их сил будет, видимо, иметь известное сходство с теперешним. При этом скорее всего еще более крупные силы сосредоточатся на территории Русской Польши, а главные резервы останутся в районе Москвы, что обусловлено уже хотя бы структурой русской железнодорожной сети.
Для нас такое решение, при котором противник уже на раннем этапе примет бой крупными силами, было бы благоприятным потому, что после поражений в приграничных сражениях русское командование вряд ли сможет обеспечить организованный отход всей армии (подчёркнуто мной. Авт.).
Вариант III.
Если русские будут заранее строить свой план ведения войны на том, чтобы сначала принять удар немецких войск малыми силами, а главную свою группировку сконцентрировать в глубоком тылу,
то рубежом расположения последней севернее Припятских болот может быть скорее всего мощный водный барьер, образуемый реками Двина [Даугава] и Днепр. Этот барьер имеет разрыв шириною всего приблизительно в 70 км – в районе южнее Витебска.
Такое
неблагоприятное для нас решение
следует также учитывать как возможное. С другой стороны, совершенно невероятно, что южнее Припятских болот русские без боя оставят почти незаменимые для них области Украины».
Сталин нахмурился:
«А ведь прав, собака! Области Украины, особенно – восточные области с Донбассом, чёрной металлургией и коксохомией ‑ для нас незаменимы. Поэтому кровь из носа – но надо как минимум удержаться на линии Днепра».
Минуту спустя:
«А разве Прибалтика для нас менее важна, за которой второй по величине город в стране – Ленинград с его третью всей военной промышленности?».
Да сказать по правде, и в центре было что терять…
Итак, где расположить наиболее сильную сухопутную группировку войск?
Север? Центр? Юг?
Что выбрать?
***
Так и не решив вопрос с приоритетом, он вновь перешёл от общего к частному.
Подкузьмило Красной Армии в «реальном» сорок первом году и ещё одно обстоятельство ‑ как и многое другое, созданное своими собственными руками.
По штатам мирного времени советская стрелковая дивизия должна была иметь от 8373 до 10 050 человек личного состава и соответствующее количество оружия, боевой техники и транспорта. После начала войны и объявления мобилизации, она пополняется за счёт местных ресурсов до 14 483 человек (штат № 04/400).
То есть дивизии должны были пополниться почти на треть из мобилизованного местного населения, довооружиться оружием из складов и обзавестись транспортом из реквизированных на месте лошадей и автомашин.
Эту в общем‑то с экономической точки зрения неплохую задумку, словами потомков ‑ «тупо» перенесли и на воинские соединения передислоцированные на территории не так давно присоединенных к СССР Западной Белоруссии и Западной Украины, чьё население в основной своей массе считало «москалей» чужаками и оккупантами. Поэтому сразу же после начала вторжения Вермахта (а нередко ещё до него), мобилизованные «западенцы» в лучшем случае тупо разбегались с оружием по лесам да по хатам… А в худшем – убивали командиров и политработников, сеяли панику, портили связь и вредили любыми другими ‑ доступными им способами.
А потом хлебом‑солью и цветами встречали тех, кто по плану «Ост» планировал выселить их…
В Сибирь!
То бишь одним лишь изъятием этого враждебного элемента из рядов Красной Армии, можно как минимум на треть увеличить стойкость войск её Первого эшелона.
Сталин пишет черновик постановления Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР, которое вступит в силу как только он за вступит в эту должность решением Внеочередного Пленума Верховного Совета – высшего законодательного органа страны:
«В западные особые военные округа, личный состав должен призываться только из внутренних областей СССР, из Сибири или республик Средней Азии или Кавказа. Причём уже прошедший во внутренних военных округах первичную военную подготовку (курс молодого бойца) сроком от трёх до шести месяцев в зависимости от воинской специальности.