Страница 144 из 316
С дюжину таких «свечей» умыкнули воспользовавшись очередным японским авианалётом, тщательно упаковали с сопроводительной запиской отправили в СССР.
С разбившегося в горах китайского истребителя И-15бис, так же под шумок был «скоммунизден» и тайком передан в посольство американский крупнокалиберный пулемёт «Браунинг» с патронами. К глубокому сожалению, радиостанцией в тот раз обзавестись не удалось, так как та была разбита в хлам.
Японцы сравнительно быстро пришли в себя и, с конца августа и по середину сентября, большими группами совершая налёты на Чунцин… И даже расширив географию на другие города Китая - порой очень далеко находящимися от условной линии фронта. Ну и про аэродромы, где базировалась немногочисленная китайская авиация, они отнюдь не забывали.
Особенно Дмитрию и его товарищам запомнился авианалет 6 сентября 1939-го года, когда учтя прошлые ошибки и разработав соответствующую тактику, им удалось «размочить счёт» - сбив японский бомбардировщик, который рухнул южнее Чунцина и всю ночь догорал там, освещая большое горное пространство покрытое пологом темной безлунной ночи.
Кто конкретно его сбил было непонятно: у успеха тут же объявилось множество «отцов» - вплоть до китайских зенитчиков, выстреливших в ту ночь рекордное количество снарядов. Поэтому записали на общий счёт ПВО Чунцина, чтоб никому не было обидно.
Первый успех истребителей омрачился фактически полным разгромом китайской бомбардировочной авиации. Но японцы здесь были совершенно не причём. Собственная дурость наложилась на случайные стечения обстоятельств и в результате получилась катастрофа.
Видимо слава совершивших два удачных авианалёта экипажей дальних бомбардировщиков кое-кому не давала спокойно спать и в планирующейся очередной крупной операции, решила принять участие окопавшаяся за спинами лётчиков «теплая компания» далёких от авиации циничных дельцов - неуязвимых из-за связей, которые они заводили и поддерживали в Союзе при помощи иностранного шмотья. Был там один, помощник главного советника по авиации Петра Анисимова по политчасти Елисеев - несостоявшийся летчик-истребитель и пьянчуга, который любое посещение их аэродрома вместо «Здравия желаю» начинал словами:
«Наливай!».
Видимо это была его идея, потому что другие из этой шушеры - настоявшие на своём вылете в качестве бортстрелков, к авиации вообще отношения не имели, а пулемёты ШКАС и радиостанции РСБ видели в первый раз.
«Санкцию» же на такое вопиющее нарушение всего и вся – даже здравого смысла, без всякого сомнения дал Главный военный советник в Китае Кузьма Качанов – только он обладал такой властью. Была несмываемая вина и на командире авиагруппы и, на командирах экипажей, конечно - согласившихся на такую авантюру.
Итак, восемнадцать бомбардировщиков ДБ-З взлетели ночью и по заранее намеченным на картах маршрутам ушли на задание. Метеорологическая сводка была удовлетворительная, но и указывающая и на возможность ухудшения погоды: климат в Китае в это время года - чрезвычайно переменчив и обманчив, как ветреная женщина. Расстояние до цели было 1200 километров, расчётное время полета составляло около пяти часов.
Придя в заданный район в режиме вынужденного радиомолчания (не забываем, кто находился в экипажах на местах бортрадистов-стрелков), бомбардировщики обнаружили сплошную облачность от земли и до высоты в шесть тысяч метров. Это было не так б страшно, если бы вместе со «сплошной облачностью», бомбардировщики не встретили поджидающих их на той же высоте японских истребителей.
А может (скорее всего) никаких «японских истребителей» и не было, а кому-то из «бортстрелков» привиделось с перепуга иль с перепоя!
Как бы там не было, но вместо того чтобы встать в оборонительный порядок и попытаться отбиться бортовым огнём, бомбардировщики как испуганные утки при виде ястреба врассыпную нырнули в облака, в которых вскоре потеряли друг друга и сбросив куда попало бомбы, легли на обратный курс.
Но пока самолёты блуждали в облаках, погода испортилась и над западной частью Китая.
Небо затянулось сплошной облачностью, начался мелкий моросящий дождь и вынужденные подняться выше облаков на высоту 7000 метров бомбардировщики, не смогли найти свой аэродром. Когда горючее подошло к концу, командиры экипажей приняли решение каждый самостоятельно и, самолёты садились где попало. Кто-то тянул в сторону Монголии, но не дотянув, сел в пустыне Гоби. Но большинство экипажей, не найдя ровных площадок были вынуждены посадить машины в озера, образовавшиеся после разлива реки Хуанхэ.
Человеческих жертв было на удивление мало – утонуло всего семь человек, в основном пилоты и штурманы - в том числе и командир авиагруппы очень хороший лётчик и человек Григорий Кулишенко… Но видимо слабохарактерный. Большинство из «шушеры» осталась цела и невредима, что говорит о том, что дуракам и новичкам и в авиации везёт.
Ну и о том, что говно не тонет.
Была практически полностью потеряна материальная часть. Даже те самолёты которые удалось поднять из рек и озёр, нуждались в длительном капитальном ремонте. Таким образом была разом потеряна вся бомбардировочная авиация Китая. Говорят, когда Главный военный советник Качанов докладывал о произошедшем Чан-Кай-Ши, тот долго и безутешно плакал…
И видимо думал, что с таким «союзником» как СССР и врагов не надо. С той поры военно-техническое сотрудничество Китая со страной «победившего пролетариата» стало сворачиваться. Место машин Поликарпова, Архангельского и Ильюшина заняли самолёты фирм «Кертис» и «Боинг», в кабинах которых сидели «азиатские тигры» - волонтёры из Соединённых Штатов Америки.
***
После такой катастрофы в небе Китая на какое-то время установилось относительное затишье. И между других дел, Дмитрий Панов вновь занялся наиболее полезным из них – техническим шпионажем. На аэродроме Гуаньба имелись закупленные в Америке прекрасно оборудованные полевые авиаремонтные мастерские (ПАРМы), техническую документацию с которых удалось «раздобыть». Как и кое-что из прекрасных инструментов, как например, специальный пистолет для наложения латок на обшивку самолета.
Кроме того, он письменно анализировал и обобщал боевой опыт, даже его напрямую не касающийся. К примеру, рассмотрев причины фиаско бомбардировщиков, он сделал предложение перед стартом основной группы высылать вперёд самый лучший экипаж, как разведчик погоды.
Но услышал в ответ от Главного военного советника в Китае комдива Качанова:
«Не суйся не в своё дело, комиссар».
Не сидел без дела и их фактически-номинальный командир Степа Супрун.
Через два-три дня, много – через неделю, на аэродроме появлялся чёрный лимузин и секретарь Министра авиации Китая - мадам Чан-Кай-Ши, принимался разыскивать «мистера Супруна», безбожно коверкая его фамилию. Когда «аса» находили, он мылся, брился, прихорашивался и в вразвалочку шёл к лимузину, который увозил его «на совещание»… Возвращался под утро, а то и к обеду – уставший как будто на нём дрова всю ночь возили.
Дмитрий находился в двусмысленном положении.
Ведь ещё в Москве и уже здесь, его не раз и не два инструктировали, что он должен следить за «моральным здоровьем» всей группы, а значит и Супруна. А в данном случае налицо явное «моральное разложение».
Но с другой стороны - кто такие «мистер» Супрун и мадам Чан-Кай-Ши и, кто он?
Всё-таки разумное благоразумие победило комиссарскую принципиальность и, он решил ограничиться лишь воспитательными беседами в духе: