Страница 89 из 153
Я велел доставить врача под защиту и не отправлять Горина на вскрытие силами областного НКВД. Воронеж получил власть делать свой ложный документ убедительнее, но не право исправлять его после обнаружения. Воронов сказал, что уже опечатал морг и ключи хранятся у прокурора; я впервые за день не продиктовал ему следующий шаг.
Иванова к этому часу сняли с должности. Он заперся в кабинете, велел дежурному никого не пускать и потребовал бумагу об отстранении с моей живой подписью. Воронов привёз бумагу. За дверью кабинета хлопнул выстрел, затем ещё один. Когда вскрыли замок, Иванов лежал у открытого сейфа с пулей в спине.
— Кто стрелял? — спросил я. Воронов не стал придумывать. Дверь в примыкающий архив была приоткрыта, охранник на посту не видел вошедшего, револьвер Иванова лежал в ящике стола. Второй выстрел попал в дверцу сейфа. Иванов умер, когда пытался достать или спрятать то, что хранил внутри.
Ежов уже просил передать ему следствие об убийстве областного начальника НКВД. Я велел Воронову передать Поскрёбышеву печати с сейфа и фотографию каждого предмета до упаковки. Приехавшие сотрудники центрального аппарата могут помогать охране помещения, но ни одно дело не увозят. Иванов успел убить своей подписью Горина; его смерть не смывала эту подпись.
В сейфе нашли наличные, часы без описи, список фамилий с пометами о разговорах и фотографии нескольких военных. Среди них лежал снимок Тухачевского. Он не был тайным: его отпечатали после официального выступления, где маршалом Тухачевского ещё никто не называл. На лицевой стороне поверх груди красным карандашом поставили крест.
Воронов прочёл надпись на обороте не сразу. Там стояли его фамилия, два слова «после присвоения» и дата — 20 ноября 1935 года. Дату заседания, где только предстояло решить вопрос о маршальских званиях, знали считаные люди в Москве. В сейфе убитого областного начальника она превратилась в срок операции.
Я попросил повторить дату. До решения Политбюро оставалось девять дней. Иванова сняли за ложное указание об аресте, но кто-то уже разметил фотографию человека, которого собирались назвать маршалом. На груди Тухачевского стоял крест. Рядом — число, до которого ему оставалось дожить.