Страница 132 из 153
Фальшивое германское досье помогло бы открыть дверь. За ней ждали советские кабинеты, следователи и люди, согласные поставить подпись под гибелью сослуживца. За границей праздновали бы результат, оплаченный здесь.
Я тоже носил имя, от которого командир части бледнел над неверным итогом готовности. Мне достаточно было указать на приписку, чтобы взять его, заведующего парком и механика, не доказав между ними никакого сговора. К вечеру мне принесли бы виновных и поправленную ведомость. На дороге остался бы тот же неисправный двигатель, только никто не решился бы сказать, что у него течёт горючее.
Изнутри прозвучало знакомое короткое: «Начальника взять. Остальные заговорят». Я достал папиросу, закурил и позвал военного прокурора не к стоящим солдатам, а к столу с обеими ведомостями.
Начальника части отстранили от командования учением за ложное число. Прокурор получил приказ проверить его подпись и путь цифры; механиков и экипажи оставили при машинах. Строй не остановился для коллективного допроса.
Ворошилов спросил, кто теперь примет часть. Егоров назвал заместителя, который утром настоял на повторной проверке двигателей. Я велел ему командовать до моего решения о постоянном назначении.
Заместитель получил журнал и при нас вычеркнул две машины из графы готовых к немедленному маршу; ремонтная команда обещала показать их после обеда. Ему не пришлось угадывать, какое число мне понравится.
Блюхер тем временем выбрал три машины, дошедшие до дальнего рубежа, и спросил, сколько времени им потребуется после разгрузки на востоке, чтобы снова выйти из парка.
Начальник эшелонной службы ответил по норме погрузки, затем признал, что людей для ремонта в поезд пока не назначили. Блюхер поставил палец на накладную. — Отправить железо просто. Мне нужны эти три машины после дороги. Он велел составить список мастеров вместе со списком вагонов.
Тухачевский слушал восстановленную радиостанцию. Начальник связи предложил показать на отчётной схеме непрерывный контакт с начала выхода. — Пишите минуту потери и минуту возвращения, — сказал маршал.
— В промежутке командовал взводом человек, а не провод. Начальник связи попросил разрешения отдельно отметить его решение. — Отмечайте. И журнал радиста принесите мне вечером, — ответил Тухачевский.
Будённый получил бочку горючего на передовой пункт и увидел, что шофёр развернул грузовик против хода колонны. — Если дорогу закроют, как отсюда выйдешь? — спросил он. Шофёр показал на узкий проезд между танками.
— Задним ходом не выйдешь. Переставь сейчас, — велел Будённый. Мне он сказал: — Из этих машин половина сама вернётся. За второй половиной кто-то должен приехать. Ворошилов записал ещё одну машину снабжения.
Учебный противник занял мост раньше, чем мы рассчитывали. Младший командир вывел обходом две машины, третью задержал у неглубокого рва: там прошёл бы танк, но за ним уже не прошёл бы грузовик с топливом.
Он послал пехотинца проверить грунт, велел подложить настил и не дал водителю прыгать через яму ради минутного выигрыша. На контрольном пункте это решение зачли как задержку, сохранившую движение следующей группы.
Я подошёл к нему после команды об остановке. Он держал грязный план участка и ждал вопроса о самовольном повороте. — Почему не вернулись за приказом? — спросил я. — Пока вернулся бы, колонна встала бы в проезде, товарищ Сталин. Обход нам показали вчера. — Кто показал? Он назвал своего командира, не зная, что того утром сняли. Я не стал проверять, изменит ли он ответ, если узнает.
— Запишите оба решения, — сказал я начальнику проверки. — Обход и ожидание у рва. Пусть следующая часть проходит тот же участок без подсказки. Младшему командиру велел показать путь заместителю. Тот сам прошёл к дороге, где уже стояла восстановленная машина. Её двигатель работал на холостом ходу без подтёков; механик расписался в журнале выдачи и передал ключ экипажу.
Первый доезд после ремонта занял меньше времени, чем утренний разговор о проценте готовности. Машина пошла на дальний рубеж вместе с запасной парой связистов. Ремонтная команда получила место при группе, автомобиль для деталей и право останавливать неисправную технику до выхода, не выпрашивая разрешения у автора нарядной ведомости. Заместитель командира подписал это при Ворошилове.
В полдень Сафонов сообщил: курьер, посланный Селивановым, прибыл на первый пост. На его удостоверении стояла настоящая печать округа, дежурный нашёл номер в своём списке. Предъявленная цель звучала иначе: вручить Ворошилову личное приглашение от одного из маршалов. Курьер не смог назвать, почему через окружную канцелярию письмо несут в руки наркому обороны во время учения.
— Он сам вскрыл конверт? — спросил я. — Нет. На нём только адресат. — Письмо не трогайте. Поставьте свидетелей у поста, спросите, кто дал ему пакет, и соедините с канцелярией по нашей линии. Сафонов спросил, не выйти ли мне к человеку лично. Я отказался: курьер должен отвечать дежурному по установленному правилу, даже когда в двухстах шагах стоит Сталин.
С поста позвонили в окружную канцелярию. Дежурный подтвердил, что курьер уехал за подписью приёмщика; приглашения среди выданных бумаг не было. Курьер назвал Селиванова, вложившего конверт уже во дворе.
— Он показал разовый пропуск, сказал: маршал ждёт письмо, — передал начальник поста его слова. — Какой маршал? — спросил я. — На посту он назвать не смог. Курьер чужого распоряжения не проверил.
Сафонов мог задержать его на этом основании, но сперва велел принести журнал поста и сравнил номер пропуска с целью допуска. У Селиванова было право сдать выписки канцелярии; поручать курьеру доставку Ворошилову это право не давало. Начальник поста при двух свидетелях отказал курьеру в проходе за линию охраны. Тот положил конверт на стол, не успев увидеть наркома.
Я распорядился задержать курьера для прокурора, не объявляя его иностранным связным от одного прикосновения к конверту. Прокурор приедет сюда и установит, знал ли он содержание.
Селиванова тем временем оставили под наблюдением в окружном управлении; его удостоверение уже забрали, а о задержании курьера ему не сообщили. Он по-прежнему мог привести нас к человеку, который заверил вчерашний доступ своим столом.
— Приглашение от кого? — спросил Ворошилов, когда Сафонов доложил. Я посмотрел на закрытый конверт в руках начальника поста. — Пока от человека с чужим пропуском.