Страница 40 из 63
Томас уже на земле, его пальцы молниеносно ищут стопор. Он найдет. Он всегда всё находит. Черт, я в его руках. Никогда не думал, что окажусь в такой ситуации. С щелчком челюсти расходятся ровно настолько, чтобы я мог вытащить ногу. Кровь горячей струйкой бежит по снегу.
— Неплохой способ войти в мой дом.
Голос доносится из коридора. Хриплый. Пропитый годами алкоголя и прокуренный сигаретами.
Мы оба поднимаем взгляд. Мужчина лет пятидесяти, с окладистой бородой и глазами, в которых, кажется, не осталось и следа человечности. Он неподвижен. Он изучает нас.
Николас.
В руках у него ружье, но он не целится в нас, а прислоняет его к стене. Словно хочет сначала выслушать, прежде чем убивать.
Томас поднимается. Я сжимаю зубы, пока он отрывает кусок моей футболки, чтобы перевязать мне стопу.
— Какого дьявола вам нужно? — рычит Николас. — Воры? Копы? Или просто два придурка, которые не умеют читать знаки «Вход воспрещен»?
Томас смотрит на него, не выдавая ни единой эмоции.
— Мы пришли сказать тебе кое-что.
Его голос не дрожит. Николас скрещивает руки на груди. Медленный жест человека, который ничего не боится.
— Говори.
Томас делает шаг ближе. Я стискиваю челюсти, чтобы не заорать от боли.
— У тебя есть дочь.
Тишина. Николас не дышит. Не двигается. Не моргает.
А потом он смеется. Скрежещущим, гнилым смехом.
— Хорошая фантазия, — говорит он. — Единственная женщина, с которой я когда-либо хотел семью, предала меня. Красиво заливаете, пацаны. — Он поглаживает ружье.
Черт, я сейчас даже убежать бы не смог. Но Томас не отступает, подходит еще ближе. Между ними теперь всего метр.
— Её зовут Джун.
Николас перестает улыбаться. Его взгляд дает трещину лишь на секунду. А потом снова становится жестким. Грязным. Подозрительным.
— С чего бы мне вам верить?
Я отрываю глаза от своей изувеченной ноги и впиваюсь ими в него.
— С того, что за ней уже идут, — отвечаю я севшим голосом. — И если это случится, мы вдвоем мало что сможем сделать.
Николас наблюдает за мной. Долго. Слишком долго.
Он отворачивается. Достает антисептик и бинт из какой-то разваленной тумбы.
— Покажи ногу, — ворчит он. — Не хочу, чтобы ты сдох у меня на полу.
Я наклоняюсь к нему. Он берет мою ногу своими мозолистыми руками.
— О чем вы вообще думали, врываясь вот так в дом к бывшему морпеху? — спрашивает он вдруг, будто мы ведем светскую беседу.
Томас усмехается. Холодно. Смертоносно.
— Морпеху и байкеру, — он откидывает волосы назад. — Думаешь, мы стали бы так рисковать, если бы история, которую мы тебе рассказываем, была лажей?
Мне почти хочется рассмеяться. Хотя не стоит — я тут в самом паршивом состоянии.
— Много же ты знаешь, а, пацан? — спрашивает Николас у Томаса.
— Твой «Monster», что стоит снаружи, говорит сам за себя.
Тысяча кубиков. Красный с черным. Модифицированный выхлоп, чтобы его слышали за километры. Фирменные запчасти от Arrow. О чем еще тут спрашивать?
Он чертов байкер. В этом нет никаких сомнений.