Страница 27 из 63
14
Мы направляемся к машине, чтобы погрузить эту махину.
Когда я пытаюсь в одиночку поднять её и закинуть на крышу, она обрушивается прямо на меня. Тревор даже не пытается смеяться. И правильно делает, если не хочет огрести. И все же, он чертов боксер, и я прекрасно знаю, что на том поединке он играл грязно только для того, чтобы привлечь внимание Джун. Если бы он захотел, этот ублюдок разделал бы меня под орех.
Он сдерживается только для того, чтобы не затевать глупую ссору и не портить Джун Рождество.
Он действительно её любит. И в этом я его понимаю.
— Давай поднимем вместе, хотя бы закончим быстрее, — говорит он.
Скрепя сердце, я вынужден с ним согласиться.
Когда елка наконец закреплена наверху, я вытаскиваю занозы, застрявшие под ногтями.
Не знаю, симпатичен он мне или нет. Я просто хочу убедиться, что он с ней искренен.
— Ты любишь её, Тревор? — слова вылетают сами собой, прежде чем я успеваю подумать.
Он на мгновение замирает. Стоит ко мне спиной. Оборачивается.
— Да, больше всего на свете, — он засовывает руки в карманы. — А ты?
— Да, — я провожу пальцами по волосам. Не верится, что всё это происходит. Если мы не будем действовать предельно осторожно, случится катастрофа. — Ты ведь понимаешь, что ей понадобится наша защита? Даже если это будет означать пойти против наших отцов или семейного бизнеса.
— Конечно, я это знаю. И я готов на всё, Томас, — он хлопает меня по плечу.
В его жестах нет ни тени сомнения.
Я киваю ему, и мы возвращаемся в торговый центр.
Как только мы встаем на эскалатор, замечаем, что Джун и Мел уже переместились. Мне следовало догадаться: телефон в моем кармане вибрирует без остановки. Это не сообщения, а уведомления о покупках от моей сестрицы-транжиры.
У этих двоих в руках куча пакетов.
Они ни за что не влезут в машину Тревора. Похоже, мне придется подрабатывать эквилибристом на мотоцикле.
С другой стороны, на лице Джун сияет великолепная улыбка. Из тех, что способны осветить даже самую темную тропу.
Ну и ладно.
После сегодняшнего запишусь в цирк. Если, конечно, не разобьюсь по дороге к домику.
Джун подходит ко мне.
Сначала осматривает мои руки, потом лицо. Наверняка у меня где-то застряли иголки от этой гребаной сосны.
Её взгляд скользит на Тревора, затем снова на меня.
Её лицо расслабляется, а потом она меня удивляет: тянет меня за собой вниз, чтобы поцеловать в щеку.
— Спасибо.
— За что? — я в замешательстве.
— За то, что не устроили драку.
Ах, вот оно что. Думала, я вернусь с головой Тревора в качестве трофея. Признаю, такая мысль промелькнула.
Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Джун.
Она краснеет под моим взглядом, а я не могу не думать о том, какими красными бывают эти щеки в других ситуациях.
Красными, когда мой член входил в неё.
Красными, когда мой язык был у неё между ног.
Красными, когда моё дыхание становилось её дыханием.
Я тяжело сглатываю, пытаясь успокоиться. Эрекция давит на джинсы.
— Не за что.
Я поворачиваюсь к Тревору — он стоит неподвижно. На его лице ни тени гнева.
Почему ни я, ни он не реагируем?
Черт. Всё прямо как на ринге. Этот придурок прав: она — превыше всего.
Мы проторчали в этом торговом центре еще два часа. И, как и следовало ожидать, я единственный, кто едет на мотоцикле. Остальные трое катят к домику на машине. А всё почему? Потому что у меня за спиной столько коробок, закрепленных тросами, резинками и божьей помощью, что в случае аварии я сам буду выглядеть как наряженная рождественская елка.
Я фыркаю, глядя на проносящуюся под колесами дорогу. Черт, как же медленно.
Мне хочется прибавить газу, но нельзя. Если я рискну превысить скорость, всё это барахло разлетится к чертям. А учитывая, что Мел расплачивалась моими деньгами, в дураках останусь только я.
Мел… моя младшая сестренка.
Я до сих пор помню, как когда-то давно прочитал отчеты социальных служб, после которых нас и отправили в приют.
Мальчик, 2 года: одежда и тело измазаны собственными фекалиями. Недоедание и серьезные ссадины на руках, ногах и животе. Подтвержденные следы физического насилия.
Девочка, 2 года: без сознания от истощения. Крайняя степень истощения.
Оба взрослых субъекта обнаружены в состоянии наркотического опьянения, присутствие несовершеннолетних не осознают.
Я отвалил кучу денег, чтобы прочитать эту карточку.
Сжимаю руль до белизны в пальцах.
Почему это лезет в голову именно сейчас?
И почему, черт возьми, до сих пор так больно?
Мои биологические родители. Эти два ублюдка, которые обращались с нами как с дырявыми носками, брошенными в стиралку.
Эзра и Мэддисон считали, что нам с Мел стоит навестить их в тюрьме. Сказали, это будет терапевтично. Хотя бы для того, чтобы плюнуть им в рожу.
Но мы так этого и не сделали.
Хотя, может, они и были правы. Возможно, тогда вспоминать об этом было бы не так мучительно.
Да и вообще, сейчас я бы об этом, наверное, даже не думал.
Убираю руку с тормоза только для того, чтобы залезть в карман. Да, я собираюсь совершить глупость. Снимаю шлем и прикуриваю сигарету.
Боже, как же неудобно курить, когда ты за рулем байка.
Но клянусь, это последняя.